В этот момент Дзирт До’Урден понял еще более четко, чем когда-либо прежде, что он пропал. Едва передвигая ноги, он побрел в свою тесную комнатку и рухнул на соломенный тюфяк, всем сердцем желая, чтобы сон без сновидений пришел к нему и дал ему временную передышку.
– Ты достиг успехов в медитации, – обратился Кейн к Дзирту на следующий день. Магистр разбудил Дзирта рано утром, еще прежде, чем солнце показалось над восточным горизонтом.
Дроу уставился на монаха, не зная, что отвечать.
Дзирту было все равно, и он был совершенно уверен: сейчас ни один ответ не удовлетворит этого человека… или демона, неважно, кем или чем являлся этот так называемый магистр Кейн.
– Если бы ты принадлежал к ордену Желтой Розы, тебя называли бы безупречным братом Дзиртом, – сообщил Кейн.
Выражение лица Дзирта сказало монаху, как мало это значило для него.
– И, скорее всего, ты вскоре смог бы получить звание мастера, – не обращая внимания на неприязнь собеседника, продолжал Кейн. – Конечно, это невысокий титул, но немногие братья и сестры могут достичь его. Однако в тебе я вижу возможности. Ты обладаешь самодисциплиной, хотя позволяешь страху и гневу заглушить ее…
– Довольно! – воскликнул Дзирт. Он проглотил язвительное замечание, вертевшееся у него на языке, тряхнул головой и, взяв себя в руки, повторил: – Довольно.
– Ты тренировался несколько десятков лет, и результат дает о себе знать, – промолвил магистр Кейн и, в свою очередь, покачал головой.
– Очень жаль, – пробормотал он, развернулся и вышел.
Расправившись с ним, она уничтожила бы все достигнутое, а Малкантет начинала понимать, что в этом забытом, дремучем и жалком уголке мира можно неплохо поразвлечься. Сначала она согласилась на план Ханцринов отправить ее на поверхность только потому, что Демогоргон был изгнан, а Граз’зт, по слухам, бродил в Подземье. Королевство на краю земли показалось королеве суккубов безопасным местом, но она всегда думала, что вернется в Подземье после того, как Граз’зт отправится домой, в Бездну. У нее имелись многочисленные связи в разных городах темных эльфов.
Тем не менее с течением времени ее решимость поколебалась. Оказалось, что людьми так легко манипулировать…
– У меня сильно болит голова, глаза буквально сами закрываются, – пролепетала она, театральным жестом проводя рукой по лбу.
– Мне плевать! – прикрикнул король Ярин и схватил жену за плечи. – Раздевайся!
И сделал движение, чтобы швырнуть ее на постель.
С таким же успехом он мог попытаться опрокинуть замок.
В изумлении Ярин взглянул в алые глаза «Консеттины».
– Я сказала, что сейчас не могу исполнять свои… супружеские обязанности, – с угрозой в голосе произнесла Малкантет.
Король Ярин отпрянул и сглотнул ком в горле.
В следующий миг глаза ее снова обрели прежний синий цвет, и она с извиняющимся видом улыбнулась.
– Я пришлю за тобой, как только почувствую себя лучше, любовь моя.
Король Ярин неловко попятился, потом резко развернулся и буквально бросился прочь из комнаты, тряся головой и безуспешно пытаясь осмыслить происшедшее. Малкантет смотрела, как он прошел мимо стражников; дворф-часовой бросил на нее многозначительный взгляд.
Она едва заметно кивнула Айвену и закрыла дверь.
– Ты сильно рискуешь, играя в эти игры, – заметил квазит Инчедико, когда хозяйка обернулась. – Ты позволила этому человеку увидеть истину.
– Он сам не понял, что увидел, – возразила Малкантет.
– Значит, все-таки пригласишь к себе варвара?
Суккуб зловеще ухмыльнулась:
– Мне скучно.
– И поэтому ты собираешься устроить всем местным неприятности? Крупные неприятности?
– Возможно. – Малкантет пожала плечами. – А разве тебе это не интересно?
Квазит хихикнул, затем шмыгнул под кровать – в дверь королевской спальни негромко постучали.
Айвен стоял на часах в коридоре, отойдя как можно дальше от комнаты королевы Консеттины – насколько это было возможно без того, чтобы оставить свой пост. Он прислонился к перилам винтовой лестницы на верхней площадке; выход на лестницу находился в стороне, и его не видно было из дверей королевы. Он притворился, что счищает какое-то пятнышко с отполированных до блеска доспехов, которые прежде – так говорили, хотя немногие в это верили, – принадлежали самому королю Гарету Драконобору.
– О, госпожа, ой, госпожа, госпожа, – услышал он чей-то голос с нижних ступеней. Голос становился громче; какая-то женщина бежала вверх по лестнице.
Дворф нахмурился – он с самого начала думал, что сегодня ночью не стоит устраивать свидание, и его смутная тревога лишь усилилась, когда король покинул спальню Консеттины в дурном настроении. Но после того как Ярин ушел, королева совершенно определенно кивнула Айвену, и этот кивок нельзя было игнорировать – так сказала еще раньше она сама.
– О, госпожа, стражники, госпожа! – восклицала женщина.
Айвен ахнул и направился было в коридор, но в изумлении отпрянул и спрятался за статую.
– Стражники идут! Берегись, госпожа!
