– Наверняка это оно самое, – прошептал Реджис. – То зеркало, которое захватило Вульфгара.
– Вуфгар, – согласился Пайкел.
Хафлинг оглядел овальную пещеру, пруд и странный набор мебели. Здесь были кресла и стол, подходящие по размерам для людей и вырезанные как будто бы из ножек гигантских грибов, и круглая кровать под огромным алым пологом с золотой вышивкой, покрытая кроваво-красными простынями. Хафлинг содрогнулся, заметив наручники, свисавшие с изголовья, и вспомнил кое-какие замечания Вульфгара насчет существа, которое они считали королевой Консеттиной.
Реджис подумал, что ему придется очень долго извиняться перед другом. Затем хихикнул, несмотря на отчаянное положение: он решил, что Вульфгар, наоборот, еще поблагодарит его.
– Берем зеркало и уходим, – обратился Реджис к Пайкелу, и тот радостно закивал.
Хафлинг развязал завязки своего модного плаща, чтобы прикрыть тканью колдовской предмет.
Пайкел был не единственным в пещере, кто довольно кивал. Инчедико, притаившийся высоко в нише над зеркалом, среди теней, слышал каждое слово. Квазит, мысленно связанный со своей госпожой, телепатически передавал ей весь разговор. Малкантет находилась неподалеку.
– Извините меня, – обратилась суккуб к Чарри Ханцрин и сопровождавшим ее женщинам. – У меня гости.
Она поспешила прочь из комнаты, расправила крылья и так, частично бегом, частично при помощи крыльев, пронеслась по длинному коридору. Пролетая мимо бокового туннеля, она окликнула группу гоблинов-рудокопов и приказала им стеречь у двери, чтобы никто не сбежал.
Реджис прикрыл магическое зеркало плащом, затем они с Пайкелом сняли его с крючков и прислонили к очагу. Дворф сбегал к стене и принес какие-то лианы, чтобы надежнее завязать ткань перед бегством, в то время как хафлинг поздравлял себя с проявленной ловкостью: ему удалось ни разу не взглянуть в зеркало.
– Мы вытащим тебя отсюда, – пообещал он Вульфгару, потом подумал, что стоит позвать друга – возможно, магия зеркала вызовет образ Вульфгара, и он сможет его увидеть.
Хафлинг взялся за край плаща и решил приподнять его совсем немного, чтобы шепотом окликнуть варвара, но тут же напомнил себе о зловещих свойствах подобных магических штук и оставил свою глупую затею.
Самые различные вопросы одновременно мелькали у него в голове: сможет ли Пайкел вывести их отсюда вместе с зеркалом тем же путем, каким они сюда пришли?
Может быть, стоит спрятать его в волшебный кошель?
Он почти сразу же отверг эту идею. Очевидно, и зеркало, и его мешок были вещами, создающими новое измерение, а ему говорили, что комбинация таких предметов может привести к очень-очень нехорошему результату.
Когда эта неприятная мысль пришла Реджису в голову, он вдвойне обрадовался тому, что случайно не бросил взгляд на зеркало и его не «всосало» внутрь.
Он вздохнул с облегчением, затем изумленно ахнул – дверь в пещеру с грохотом распахнулась. Реджис, резко обернувшись, увидел, что прямо к нему летят два чазма; демоница в теле Консеттины была в коридоре, совсем рядом, а за ней следовала целая толпа гоблинов.
Он выхватил клинок и заорал: «Пайкел, беги!» – хотя понятия не имел, каким образом он со своей тонкой рапирой сумеет отбиться от демонов.
Он знал, что дротики со «снотворным» из арбалета на них не подействуют; знал, что не успеет вовремя достать кинжал и освободить живых змей-удавок, а рапира его лишь оцарапает толстую шкуру тварей. Потом они разорвут его в клочья. Бежать было некуда. Поэтому он сдернул плащ с зеркала и отступил в сторону.
Вроки резко остановились, повернули птичьи головы и поймали собственные отражения в зеркале – которое, в свою очередь, поймало их!
И они полетели прямо в пасть демона, а Реджис, спотыкаясь, бросился бежать к правой стене пещеры, в ту сторону, откуда пришли они с Пайкелом. Он
Однако Пайкел не мог. Дворф как раз находился позади очага и зеркала, спеша к трещине в стене, но крылатая демоница с кнутом в руке уже появилась на пороге своей спальни.
– Пайкел! – взвизгнул Реджис, вытащил ручной арбалет и выпустил в суккуба дротик. Он не видел, попал ли в цель, а если и попал, то не причинил демону никакого вреда. Зато кнут, щелкнув, задел Пайкела; дворф завертелся вокруг своей оси и неловко рухнул на пол с громким «Уф!», которое затем сменилось долгим и мучительным «О-о-о».
Демоница зашипела и обернулась к Реджису; глаза ее были красными от ярости.
В этот момент в пещеру вломились несколько дюжин гоблинов.
– Нет! – взревела демоница, но было уже поздно: тупые гоблины бежали прямо на открытое зеркало.
Одного гоблина втянуло внутрь, затем та же участь постигла второго, третьего, четвертого. В зеркале Малкантет, улавливающем души, имелось восемнадцать «тюремных камер», и сейчас не все они были заняты.
Зеркало имело одну особенность: после того как «тюрьма» наполнялась до отказа, любой следующий пленник, захваченный чарами, «выталкивал» кого-то одного из предыдущих. А у могущественной, злобной и коварной Малкантет, естественно, имелись пленники, которых она вовсе не желала освобождать!
