– Разграничение, – угрюмо произнес Киммуриэль.
– В смысле, граница? – в недоумении переспросил Громф. Киммуриэль покачал головой.
– У проницателей сознания есть слово для обозначения душевной болезни, – объяснил он. – Они называют ее разграничением, но имеется в виду как раз нечто противоположное: отсутствие разграничения, если хотите. Да, на нашем языке это означает границу, линию, разделяющую королевства, или фермы, или территории Домов Мензоберранзана. Но у проницателей сознания это слово означает особую болезнь, когда больной теряет способность разграничивать действительность и фантазии, теряет связь с реальностью.
– Я знаю нескольких верховных матерей… – иронически начал Джарлакс, но Киммуриэль оборвал его холодным взглядом, и выражение лица у него было очень серьезное.
– Мы все в какой-то степени этим страдаем, – продолжал псионик. – А многие, подобно тебе, стараются «заразить» этой болезнью других, они ведут такие убедительные речи, что жертва теряет связь с реальностью и начинает верить в то, что ей внушают.
Джарлакс, услышав комплимент, прикоснулся к своей широкополой шляпе.
– Иллитиды – уязвимые создания, – объяснил Киммуриэль.
– Однако именно такую тактику они используют для захвата рабов, – возразил Громф.
– Я тоже думал, что они как раз наименее уязвимы в этом смысле, – согласился Джарлакс. – Никогда бы не рискнул применить свое искусство для обмана проницателя сознания.
– Да, на них не действуют твои сладкие речи, – подтвердил Киммуриэль. – Они в силах противостоять любым речам, практически всем сторонним попыткам вмешательства и переубеждения. Но в их случае эта болезнь идет изнутри, когда они создают реальность в сознании других и поэтому легко могут потерять из виду границу между иллюзией и истиной, которую они пытаются скрыть или исказить.
– Самообман? – спросил Громф.
Киммуриэль кивнул.
– Значит, в конце концов они начинают верить в собственную ложь, – произнес Джарлакс. – Как я и сказал, мне знакомы многие верховные матери, страдающие этой болезнью.
– Сейчас речь идет о другом, – возразил Громф.
– Не совсем, – поправил его Киммуриэль, удивив и Громфа, и Джарлакса, который всего лишь хотел пошутить. – В обоих случаях заболевание является следствием гипертрофированной гордыни, самого смертоносного из грехов.
– Тогда Громф давно должен был умереть, – сказал Джарлакс.
– Тогда Джарлакс давно должен был умереть, – произнес Громф одновременно с ним.
Киммуриэль молчал, неодобрительно нахмурившись. Братья переглянулись и скорчили злобные гримасы они казались зеркальным отражением друг друга.
– Никогда бы не подумал, что среди грехов Дзирта До’Урдена числится гордыня, – наконец произнес Джарлакс, возвращаясь к насущному вопросу. – Наоборот, он страдает излишней скромностью, которая часто граничит с полным самоуничижением.
– Его болезнь – следствие внешнего воздействия, – объявил Киммуриэль.
– Фаэрцресс, – догадался Громф.
– Безумие, вызванное Бездной, – продолжал Киммуриэль, кивнув. – Оно порождено магией. – Он взглянул на Громфа, который начинал осваивать псионику, и предупредил: – Не вздумай пытаться вторгнуться в мысли Дзирта До’Урдена или исследовать его сознание, архимаг, потому что эта болезнь заразна. Поэтому и вскрикнул – даже я внезапно обнаружил, что на меня подействовало проклятие Бездны, я едва не поддался мыслям о неотвратимом роке и полному отчаянию. Пытаться провести четкую линию между реальностью и воображением в мозгу Дзирта До’Урдена – значит стереть эту самую линию в своем собственном мозгу. Дзирту это, естественно, тоже не поможет.
– О чем ты говоришь? – настойчиво воскликнул Джарлакс, и в голосе его прозвучала тревога. Ему даже в голову не могло прийти, что великий Киммуриэль не в силах исцелить впавшего в безумие Дзирта.
Киммуриэль вместо ответа беспомощно пожал плечами, и Джарлакс все понял.
– Но ты же сказал, что вылечишь Далию! – не сдавался наемник. – А ей намного хуже, чем Дзирту…
– Это разные вещи, – попытался объяснить Киммуриэль, но Джарлакс перебил его: – Или ты просто боишься заразиться?! – в гневе воскликнул он. – В этом дело, да? Ну что ж, тогда отведи Дзирта в город иллитидов! Пообещай им все, чего они только пожелают, если они вылечат…
– Нет! – крикнул Киммуриэль, и эта вспышка эмоций, совершенно нетипичная для псионика, потрясла Джарлакса и Громфа. – Нет, – более спокойно продолжал Киммуриэль. – Это большой риск. Ты хочешь, чтобы колония проницателей сознания потеряла представление о реальности? Представление о границе между их желаниями и истиной о мире? Представь, какие разрушения они могут принести… – Он замолчал, сделал глубокий вдох и взмахнул руками, словно в попытке обрести физическое равновесие. – Они ничем не сумеют помочь Дзирту, – бесстрастно произнес он наконец.
– Но Далия… – возразил Джарлакс.
