Понятное дело, после Аустерлица коммуникации сильно растянулись, что представляло немалые затруднения для выстраивания логистики и продовольственного обеспечения армии. Разумеется, я стал расспрашивать об этом Кретиньяна. И он сообщил много всяких подробностей, хотя сам и не был снабженцем. Например, он сказал, что на каждую армейскую лошадь полагалось девять кило соломы, да еще и столько же овса в день! А в армии лошадей тысячи, и все хотят кушать. Да и десяткам тысяч солдат нужно обеспечивать ежедневный рацион. Так что перед французскими фуражирами стояли весьма непростые задачи.
Но, нам от этого было не легче. Возникала необходимость продумать собственные действия в отношении этих фуражиров. Заманчивым представлялось заманить их в замок и перебить, чтобы обзавестись трофейным транспортом. Ведь у фуражиров имеются и телеги, и лошади! Вот только, их же целая рота, а у Дорохова более или менее здоровых солдат, годных для боя и не получивших ранения, всего четыре десятка осталось. Справимся ли? Меня терзали сомнения. Но, Дорохов настаивал, что справится, говоря:
— Из фуражиров плохие бойцы. Это команды из инвалидов, которые не смогут долго сопротивляться. Впустим их во двор замка, да перестреляем со стен их командиров. Тогда остальные сами сдадутся.
Меня же заботило еще и то, что будет, если в Ольмюце хватятся курьера, которого мы задержали. Если верить Кретиньяну, то в этом городке Наполеон оставил довольно сильный гарнизон. Завершив допрос Кретиньяна я наконец-то собирался допросить виконта и баронета. Они по-прежнему томились за решетками, в то время, как Годэна уже препроводили под домашний арест в одну из башен. Но, едва я собрался приказать привести кого-то из местных аристократов-предателей, как в караулку подземной тюрьмы прибежала служанка Маришка, передав, что баронесса ищет меня по срочному делу.
Пройдя за служанкой, я нашел Иржину в ее особняке. Весь дом баронессы оказался перевернут вверх дном. А сама вдова, утирая слезы, стояла в будуаре посреди обломков дорогой инкрустированной мебели, картин, сорванных со стен, роскошной одежды, разодранной и раскиданной на полу. В воздух сквозняк поднимал пух из вспоротых перин и подушек, который напоминал снег. Увидев меня, женщина сразу пожаловалась на беспредел:
— Мало того, что эти мерзавцы сломали всю мебель, побили стекла и зеркала, испортили мой гардероб и уничтожили коллекцию вин в погребе, так они еще украли фамильное серебро и вещи моего покойного мужа! А что им не было нужно, то они безнадежно испортили! Это же какие-то варвары! Сделай что-нибудь, Андрэ! Даже не знаю, как я теперь дальше жить буду после такого ограбления! Теперь я понимаю, как, должно быть, чувствовали себя люди из знатных фамилий во время революции во Франции!
Я обнял ее и поцеловал. Потом, дождавшись, когда Иржина немного успокоится, выйдя в сад, перерытый свежими могилами, в которые уже начали складывать покойников, я обратился к бойцам и к арестантам:
— Семеновцы! За несколько последних дней вы избежали гибели в битве при Аустерлице, совершили геройский марш по моравским лесам и одержали славную победу, взяв этот замок. Вы победили противника, превосходящего числом. И здесь вы получили то, что заслужили по праву победителей. Потому вчера я закрыл глаза на ваш разгул. Но сегодня я, как ротмистр гвардии нашего императора Александра, своей властью не допущу более грабежей и нарушений дисциплины. Все, что украли, надлежит вернуть законной хозяйке. И предупреждаю, что те, кто вернется к мародерству с этой минуты, будут безжалостно расстреляны перед строем.
Это же касается и вас, которые выдают себя за моравских партизан, хотя, на самом деле, вы являетесь обыкновенными дезертирами из австрийской армии, пустившимися в разбойные приключения. По причине вашего неумеренного пьянства я приказал арестовать вас. Но теперь, когда вы протрезвели, даю вам выбор между немедленным расстрелом и возвращением к воинской службе. Только уже под моим командованием. Подобный выбор, перейти на мою сторону, предоставляю и пленным французам, поскольку пленников содержать в походе мне не на что. Кто хочет жить, добро пожаловать в наш отряд!
Положение складывалось такое, что ради пополнения личного состава я готов был взять к себе этих так называемых «партизан», которые представляли собой обыкновенную банду. Но, поскольку Федор Дорохов зарубил их предводителя, организованной банда быть перестала. А без организации каждый из них по отдельности угрозы не представлял, тем более, что они прекрасно понимали, что деваться особо и некуда. Потому присоединиться к нашему отряду в качестве рядовых солдат было для них лучшим выходом. Ведь я пообещал оформить их добровольцами, простив все преступления, совершенные ими до этого.
