Я с интересом наблюдал за тем, как Коротаев ловко проверил кремниевую пластинку в держателе курка, подтянув ее и закрепив винтом так, чтобы искры точно попадали на пороховую полку при ударе кремня о сталь. Потом Степан заложил в ствол пороховой заряд, не забыв и про затравку. Затем мой денщик забил пулю деревянным шомполом, постучав по нему своим кулаком вместо молотка короткими и уверенными движениями. Потом я взял первый из пистолетов, сунув его в двойную кобуру, закрепленную на широкой кожаной портупее, найденной здесь же, у Ришара. Следом пристроил и второй над первым. Мельком глянув в зеркало, подвешенное на стене, я нашел себя похожим на пирата, обросшего щетиной, с наброшенной на плечи лохматой медвежьей дохой и с двумя пистолями, торчащими из-под нее на груди друг над другом, рукоятками под правую руку. А когда я снова вышел на стену уже вооруженным, вражеский курьер как раз въезжал в распахнутые ворота замка.
К моему изумлению, встречать его вышел сам Дорохов, успевший переодеться в форму французского сержанта. Федор пошел навстречу фельдъегерю с таким расчетом, чтобы всадник остановился перед ним в том месте, где кончалась арка ворот. И в этот момент Дорохов проговорил приветствие на французском, явившееся условным сигналом. Услышав его, сверху, с балкончика надвратной башни, выходящего во двор, солдаты сбросили большое покрывало с грузиками, подшитыми к ткани по краям.
Таким нехитрым способом курьеру сделали «темную». Покрывало, которое упало сверху, оказалось настолько огромным, что в один момент накрыло своей плотной тканью не только всадника, но и его коня. И последний, потеряв ориентацию, дико заржал. А потом конь закружился на месте, пытаясь сбросить с себя неожиданную пелерину. Тут уже в ход пошли веревки с крючками на концах. Приготовленные солдатами заранее, они цеплялись за ткань, позволяя использовать любые движения всадника для ухудшения его же положения. Бойцы проворно забегали вокруг, натягивая веревки. И через пару минут всадник и его конь были обездвижены.
— Признаю, поручик, что вы продемонстрировали весьма оригинальный способ пленения противника вместе с конем, — похвалил я Дорохова, когда французского фельдъегеря, потерявшего пространственную ориентацию, бойцы уже вытащили из седла и отконвоировали в подземную тюрьму.
Федор улыбнулся, объяснив:
— Так у меня большой опыт имеется в подобных делах. Мы с Анатолем Курагиным и с Пьером Безруковым часто так развлекались в окрестностях Петербурга. Бывало, подкараулим какого-нибудь служивого в пригороде, сидя в ветвях дерева, нависающего над проезжей дорогой. Едет себе всадник по делам, да не замечает, что засада на дереве устроена. А мы как скинем покрывало с грузиками по краям на его голову, так он понять ничего не может, матерится, на месте кружится, и мы тут как тут, смеемся над ним и куражимся до упаду. Вот веселье, так веселье! Ну, я и решил здесь такой способ применить.
Хулиганом Дорохов был тем еще. Не зря его разжаловали в рядовые, а за дело, конечно. Но, в смекалке ему не откажешь. Соображает быстро и действует решительно, причем, по своей собственной инициативе. Характерно, что даже не стал он согласовывать со мной способ пленения неприятеля, понимая, что я бы засомневался и вряд ли дал добро на такое. Впрочем, что сделано, то сделано. С этой маленькой боевой задачей Федор справился отлично. А то, что он инициативный боевой командир, так это для меня даже к лучшему. Меньше головной боли, если подчиненный сам берет на себя выбор способов решения задач. Главное, что результат достигается.
Спустившись в темницу, я сразу приступил к допросу молодого курьера по имени Габриэль Кретиньян. Захваченный врасплох, он не успел оказать никакого сопротивления, потому почти не пострадал и выглядел вполне сносно, если не считать пары синяков на физиономии, которыми его наградили семеновцы по дороге в крепостную тюрьму. Пакет, который он привез в замок, оказался зашифрованным. Но, ключи к этому шифру я уже знал от Годэна, потому прочитать бумагу труда не составило.
В ней содержался приказ гарнизону замка принять на постой и оказать всяческое содействие отряду фуражиров. Было написано, что рота армейских снабженцев должна прибыть в крепость Гельф из Ольмюца уже к вечеру этого дня. И они рассчитывают на содействие гарнизона замка в деле отъема продовольствия и лошадиных кормов у местного населения. Это свидетельствовало о том, что со снабжением войск у французов дела обстояли совсем неважно, раз решили заняться экспроприацией в пользу армии по второму кругу.
