...А я и не скрываю, что слово «миф» - не более как развернутая метафора, которую кто только и куда только теперь не горазд употреблять. Это не более как придуманная мною литературная форма. Я надеюсь, что у каждого мало-мальски грамотного человека название «Орестея» вызывает хоть какие-то воспоминания или ассоциации. Но едва ли кто, кроме детей и специалистов, может удержать в памяти все те бесчисленные свары и склоки на Олимпе между сребролуким Аполлоном, златой Афродитой, светлоокой Афиной Палладой и, наконец, Громовержцем-Зевсом и его законной Герой, которые вызвали вероломное похищение Прекрасной Елены (секс-бомбы, как сказали бы теперь) Парисом из царственного дома ее мужа Мене лая, игру оскорбленных самолюбий в клане Атридов, а также среди прочих греческих героев, что в конце концов привело их под стены Трои под предводительством старшего из Атридов - Агамемнона.
Выбор литературного приема подчас происходит безотчетно, по какому-то бессознательному инстинкту. И когда я написала «Орестея» - «рок Кеннеди», то употребила просто броскую аналогию, не думая еще о том, что за ней скрывается.
Между тем форма мифа - особенно античного - это есть то перечисление событий, в котором отсутствие очевидных причинно-следственных связей взывает к божественным склокам и вмешательствам, а общее неотвратимое движение событий вызывает к жизни понятие «рока» и «трагической вины»...
При этом побуждения психологические, так сказать, личностные вообще остаются величиной неизвестной: каждый по-своему волен толковать, почему царица Клитемнестра - сводная сестра Прекрасной Елены, - устроив достойную встречу своему супругу Агамемнону после девятилетней осады Трои, тут же зарезала его в бане с помощью своего любовника Эгисфа. Была ли это женская оскорбленность из-за его известных грешков по женской части? Ревность к пленнице Кассандре? Желание сохранить за собой власть? Или старая, затаенная обида за дочь Ифигению, которую отец согласился принести в жертву Троянской войне? А может быть, она обыкновенно, по-бабьи была влюблена в Эгисфа - лучшего любовника, наконец, более доброго, по-человечески преданного, чем высокородный сын Атрея?
