Арчер сказал, что предмет, послуживший катализатором Сотового Щита, называется в его веке мобильным телефоном, причём конкретно эта модель довольно старая и примитивная. Норма для времени Пятой Войны, но уже к тому времени, когда его человеческий прототип стал работать наёмником, такие штуки безнадёжно устарели — считались, как он выразился, «винтажными». Не знаю, для меня это самое настоящее волшебство — в моё время даже у богов такого не было, когда папе требовалось срочно связаться с кем-то из богов или смертных, а самому идти было лень или много чести, он посылал Гермеса. Гера с той же целью гоняла Ириду. Причём дело тут не в том, что божественное могущество не могло бы обеспечить дальнюю связь. Пожалуй, Гефест выковал бы какой-нибудь щит (или зеркало для богинь, кроме Афины) с таким эффектом за полдня. Но никому это просто не приходило в голову. Вода мокрая, огонь горячий, а для передачи сообщений используются гонцы. Это всё были аксиомы, не требующие проверки или рассмотрения. Боги отличаются от людей тем, что у них и гонцы божественные — то есть более быстрые и неутомимые. Поистине «Если бы кошки имели своего бога, то они приписали бы ему ловлю мышей».
Теоретически одним и тем же телефоном можно было бы открыть Сотовый Меч, Сотовое Копьё и Сотовый Лук, если по очереди принести его в жертву соответствующим Оружиям. Открыть — можно, а вот пользоваться одновременно — нет. Лежать он может только в одной ячейке. Но Арчер сказал, что это не проблема — он отнёс телефон в свой маленький мир, там внутри проанализировал Мечом Парацельса и запустил изготовление нескольких точных копий. Пообещал, что к нашему возвращению они все будут готовы.
А потом Сэйбер включила нас в свою пати и из головы Арчера показала, как в этом мире используются укрепление и рассеивание маны.
О, это, почтенные фиване, что-то с чем-то! Нет, ни у кого из нас не возникло сложностей с освоением самих двух базовых техник — хотя самой Сэйбер они оказались менее полезны, чем нам троим, потому что у неё уже были аналоги: Вспышка Маны и Сопротивление Магии. Но у нас с Лансером, стоило только отведать первых порций этого блюда, глаза загорелись очень похожим огнём. Мы переглянулись, понимая друг друга без слов. Нам нужна была добавка.
Я очень уважаю Широ. Как Эмию, так и ЭМИЮ. Он без сомнения могучий боец, не менее опасный, чем любой из нас. Но при всём этом… Он не гений сражения, не мастер боя. Он из тех, кто «алгеброй гармонию поверил». Он бьётся вынужденно, чтобы защитить тех, кто ему дорог — но, имея выбор, предпочёл бы не сражаться вообще. Он ремесленник битвы — как в буквальном, так и в переносном смысле. Вот кузнец он действительно гениальный, художник и творец, которого сам Гефест не постеснялся бы взять в ученики. А в бою… Он просто выучил (скопировал) десять тысяч приёмов и тактических хитростей, выстроил между ними систему логических связей, научился анализировать противника, читая его, как открытую книгу… Но это и всё. Он не умеет жить битвой, дышать ею. Что для нас с Кухулином нормально.
Я вовсе не в укор Арчеру это имею в виду. Чем-чем, а тем, что насилие течёт в моей крови, я гордиться не собираюсь. В моей жизни этого самого насилия было слишком много — я бы предпочёл поменьше. Широ — дитя той эпохи, когда человечество наконец отложило искусство убийства на полку, словно старую, зачитанную до дыр и порядком надоевшую книгу. Заменив его чётко выверенной наукой убийства, да. Но даже так — это, с моей точки зрения, достижение, а не потеря.
Я просто объясняю, почему он открыл для себя два приёма оружейной магии — и на этом успокоился, ожидая, когда появится возможность для следующего урока. В то время как у нас с Лансером это только разожгло аппетит — готов поклясться, Пёс Куланна уже сочинил десяток новых трюков и ждёт только возможности их опробовать. Как и я, само собой.
Сэйбер посмотрела на нас обоих и вздохнула:
— Ладно, петухи бойцовые… Так и быть, даю вам полчаса на учебный бой. Только выйдите достаточно далеко в поле, чтобы не снести столицу в процессе. А я за это время кое-кого вам приведу.
Мы перемолвились всего лишь парой слов, уточняя правила дуэли — мы оба чувствовали их инстинктивно. Поскольку цель — проверить себя, а не Оружие, мы экипировали самые базовые формы — Малое Копьё и Малый Щит соответственно. Ну и я взял копис в другую руку. В силу специфики нашего вооружения — сын Ллуга только атакует, я только защищаюсь. Секундантом выступит сама Система. Если он сумеет за пятнадцать минут сбить мне половину Защиты — я проиграл, если не сумеет — он проиграл.
