И да, то, что людей «видно» — ещё не значит, что их легко опознать. Духи знакомых, которых видел и глазами, и духовным восприятием, распознаются на раз. А вот в чужом городе — попробуй отличи губернатора от простого солдата или служанки. Одежда-то там не видна, да и тело «выглядит» совсем иначе. Отдалённо можно описать разных людей как огоньки разного цвета и яркости, но это всего лишь метафора — ничего там на самом деле не светится. С таким же успехом можно сравнивать их с мелодиями или запахами.
Но меня выручило наличие местной магической Системы — все предметы, которые люди использовали или носили на себе, были в ней зарегистрированы, а это наделяло их небольшой, но ощутимой аурой. А это в разы упростило их опознание. В доспехах и с мечом, сорокового уровня? Ага, значит рыцарь. С копьём, но без доспехов, пятнадцатого уровня? Городской стражник. Первого уровня, в «дешёвой бытовой одежде малого размера», с вилкой в руке, применяет умение «Кулинария»? Ясен пень, поварёнок на кухне.
Мне даже навыки следопыта применять не пришлось — со всей этой статистикой духовное ориентирование превратилось в детскую игру. В замке был единственный человек сотого уровня. Носящий «укреплённую одежду дворянина» и вооружённый парой «отличных проклятых кнутов».
Он был не один. В том же помещении находились трое нелюдей. Двое второго, один третьего уровня. И по одному… нет, по двоим из них прямо сейчас применялся «отличный проклятый кнут».
Проблема была в том, что все трое были не вооружены, а значит, я скорее всего наблюдал пытку или наказание, а не сражение.
Дух всех троих едва уловимо мерцал, хитов осталось мало. С таким оружием и с такой разницей в силе губернатор мог бы убить их одним ударом — но он явно бил не в полную силу, растягивая удовольствие.
Не тратя больше времени на догадки, я возник прямо у него за спиной. Идол Рэйбия оказался неприятным на вид человеком — духом он определённо выглядел куда лучше. Толстый, лысый, насквозь пропотевший от возбуждения. Он даже не заметил моей материализации — я угадал высоту пола с точностью до четверти миллиметра, так что мне не пришлось ни спрыгивать на него с небольшой высоты, ни наоборот, крошить доски ступнями. Но тем не менее — движение воздуха, изменение конфигурации теней — это же должно было его хоть как-то насторожить! Я не такой уж маленький дядя, любой подросток и почти любой ребёнок моего времени обратил бы внимание на постороннее присутствие мгновенно! Но этот лишь продолжал беззаботно охаживать кнутом пару… детей?
Три нелюдских ребёнка были почти обнажены — на них оставались какие-то лохмотья, но и те норовили вот-вот упасть, одежда в таком плохом состоянии, что даже в Системе не зарегистрирована, оценивается как просто материал. Две девочки — енот и ласка, один мальчик — акула. Девочка-енот свернулась клубком у края кровати, акула и ласка прикованы к самой кровати и по их спинам только что опять прошёлся кнут, нанося повреждения, которые я бы оценил как смертельные — но здесь, в этом мире, другие критерии. Возле стены стоит столик, на котором несколько флаконов с лечебным зельем. Любые раны, которые не убивают на месте, тут можно излечить магией, что открывает поразительные перспективы не только для воинов, но и для палачей. Чем Рэйбия, судя по всему, и пользуется, выплескивая свою ненависть на рабов-нелюдей. Запытывает их почти до смерти, потом излечивает и начинает всё заново. Недешёвое удовольствие, но губернатор может себе такое позволить.
— Ты… нас… не сломаешь… — хрипит девочка-ласка. — Герой Щита… придёт… и спасёт нас…
Её лёгкие заполнены кровью, но она как-то умудряется говорить на одной силе воли.
— Отлично! — хохочет Рэйбия, нанося новый удар кнутом. — Кричи громче! — ещё один удар. — Зови самозваного героя! Мне же это и нужно! Если ему есть до вас дело — пусть придёт и сразится, чтобы я мог его уничтожить, выполнив свой долг перед Церковью!
— Кхм… — не выдерживаю и подаю голос. — Вообще-то я уже здесь.
Глаза всех четверых расширяются почти в одинаковом темпе. Причём, что характерно, у палача и пытуемых одно и то же выражение в этих глазах — недоверие и радость. Только у нелюдей первично и сильнее выражено недоверие, а у человека — радость.
— Сработало! — быком ревёт он. — Я так тебя ждал, дьявол Щита! Я почти не надеялся, что ты явишься так быстро — думал, тебе понадобится как минимум месяц!
— Чтобы меня увидеть, ты мог просто позвать, — мрачно делаю шаг вперёд. — Для этого не обязательно было заниматься в подвале пытками, о которых я мог бы и не узнать.
— Я похож на полного глупца, дьявол? Я позаботился, чтобы ты узнал, не сейчас, так через неделю — всё записывается на хрустальные шары и идёт в столицу! А если бы я предложил тебе прийти добровольно, ты бы точно не явился — или пришёл позже и с войском! От чудовища бессмысленно ждать честных действий!
— Если по-твоему я такой подлый негодяй по природе, то мне и на пытки нелюдей должно быть наплевать.
