А потом я сверху добавляю ещё столько же собственного веса, разогнавшись и прыгнув сверху на перевёрнутую кровать.
Кнуты-щупальца хлещут по кровати, удар за ударом разнося её в щепки. Это уже чистейшая магия — ударить из такой позиции, будучи придавленным, ни один человек не способен. Но кончики бичей бьют с такой же силой, как если бы ими нормально замахнулись, превосходя скорость звука. Не более, чем через полминуты мой противник будет свободен. Но за эти полминуты детишки успевают добраться до флаконов, как я им указал — и сами выпить, и свою подружку-енота напоить (она в ступоре и кажется, не понимает, что происходит). А пока Идол бьёт по кровати — он не бьёт по мне.
Как раз в этот момент дверь распахивается и в комнату вбегает три десятка солдат — рыцари уровня так от сорокового до шестидесятого. И более чем у трети — проклятое оружие! По отдельности каждый из них мне не страшнее комара, все они существенно уступают кнутам Идола… но вместе могут очень и очень прилично натыкать. Не на инфаркт, так на геморрой уж точно.
К счастью, солдат мне убивать не надо — достаточно убрать их с поля боя, чтобы под ногами не путались. В помещении окон нет, но я без труда их делаю — проломив ближайшую стену ударом плеча, а следующую — кулаком. После чего вся компания попарно в эти самые окна отправляется — хватать их и швырять мне Щит не запрещает.
Вот только, за те пять секунд, что мне понадобились на очистку помещения, губернатор успел полностью освободиться. Надо полагать, за этим он и вызвал подкрепление — отвлечь меня хотя бы ненадолго. Теперь он снова на ногах и готов обрушить на меня проклятые кнуты.
Активирую на пару секунд Щит Длани Божьей. То, что я пропущу пару ударов, никаких подозрений не вызовет — чтобы меня завалить, и без этой защиты надо существенно побольше. Ловлю оба кнута голыми руками… и завязываю их кончики между собой морским узлом. Бить в такой форме они просто не в состоянии. Обматываю получившуюся связку вокруг Идола, притянув его руки к туловищу. Снова завязываю. Готово — получившийся свёрток может бить разве что ногами, но за ноги я его держу.
После чего принюхиваюсь, и проламывая одну стену за другой, направляюсь в известную мне одному сторону.
— Куда… куда ты меня несёшь? — обретает наконец дар речи Рэйбия.
— Мочить. В сортире.
— Что?! — его глаза округляются.
— А что такого? Эта субстанция — наиболее подходящее для тебя окружение. Правда, говорят, что дерьмо в дерьме не тонет, но я как раз собираюсь это проверить экспериментально.
— Нет! Ты не можешь…
— О, поверь, я ещё как могу. Если, конечно, не… а, ладно, тебя это не касается.
— Меня это очень даже касается! Чего ты хочешь, дьявол? Мы можем договориться!
— Да так, пустяки. Прикажи своим людям вылечить и отпустить всех нелюдей в подземельях, на ком стоят рабские печати — снять их, все документы и хрустальные шары с записями нападений и пыток — собрать и отослать Герою Меча в столицу. Ну и конечно, перестать атаковать меня. И принести чего-нибудь поесть, а то я проголодался.
— Хорошо, хорошо, я всё сделаю, только поставь меня на землю!
Ход его мыслей виден как на ладони. Подождать пару дней до прибытия королевских войск и моего ухода, а там можно будет возобновить прежнюю практику. Ну-ну. Я-то с него может и слезу, но вот Артурия, с таким пакетом доказательств — точно нет. С другой стороны, даже быть казнённым на главной площади через повешение — может, не более лёгкая, но определённо менее позорная смерть, чем утопление в нужнике. Он так, глядишь, через пару веков ещё местным святым станет. Да пусть становится, мне не жалко.
Фильм «Волшебный голос Джельсомино», Песня Джельсомино
