Меры противодействия были тоже вполне очевидны — самому пойти в атаку, резко сблизившись с теми двумя, что снизу, связать их боем и ограничить магу возможность применения заклинаний по площади (если он не хочет задеть своих, конечно). Вот только для этого очевидного манёвра нужны здоровые ноги, а мне регенерировать ещё секунд тридцать… Слишком много для наших скоростей.
— Копьё Шаи-Хулуда!
Теперь я их увидел. И немножечко офоморел. Все три атаковавших меня противника были ЖЕНЩИНАМИ! Пожилая дама в районе пятидесяти — «метатель». Эффектная длинноволосая брюнетка — Герой. И фигуристая рыжая девица — парящий в воздухе маг.
Эй, так просто нечестно! Я же не могу убивать женщин! Нет, никаких гейсов на меня никто в этом плане не накладывал. Просто не люблю я этого, вот и всё.
Я старался двигаться так, как будто по-прежнему их не вижу. Актёр из меня в мирное время не лучший, но вот в бою я могу изобразить почти что угодно. Пусть даже до Хассана (до многих Хассанов) мне в этом плане далеко. Но с тем же Арчером я могу в эти игры играть примерно на одном уровне, хотя в небоевых интригах он меня сделает, как ребёнка.
Но что-то делать было надо. Враг передо мной не того класса, чтобы можно было просто их обезвредить, или переиграть, безоговорочно доказав своё превосходство. К тому же даже если бы я мог их просто так победить и отпустить, у меня всё равно не было бы такого желания. Убивать их я не стану, но причинить им боль — хочу. И должен. За Брейна, который сам за себя отомстить уже не сможет.
Может показаться странным такое желание после того, как я даже Медб не стал мстить за Фер Диада. Последний был мне названым братом, а тут всего лишь собутыльник да возможность лишний раз поразмяться. Но Фер Диад, по крайней мере, знал, на что идёт. Медб открыто поставила перед ним ультиматум с очевидными условиями. У него было время передумать и отказаться, а когда он всё же принял её требование — было время попрощаться с близкими и сказать всё, что хотел сказать. Подлость в отношении Брейна была куда больше. Он понятия не имел, кто его сжёг заживо и зачем. Все дела, которые могли у него быть, остались несделанными.
— Копьё Девичьих Сердец! — никогда не думал, что использую это дурацкое оружие, но сейчас я был опасно близок к боевому безумию.
От моего удара в принципе можно было и уклониться, и парировать. Особой пробивной силой это Копьё не обладало. Но перед броском я практически не смотрел на рыжую, вернее, водил глазами в разные стороны по небу, «пытаясь» её засечь, и она оставалась уверена, что пребывает в безопасности. И копьё до последнего момента не было нацелено в её сторону — я развернул его и метнул одним и тем же движением. Движением ноги, как учила меня Скатах. А поскольку при броске я был очень и очень зол — моё орудие мести за мгновение превысило скорость звука. И врезалось точно в солнечное сплетение незнакомки.
Никакого вреда оно не причинило, отскочив от тонкой ткани униформы служанки, словно от доспеха. Но я и не имел целью пробить её Защиту. Я смотрел рыжей в лицо… и зрелище её расширенных зрачков, мгновенно накатившей бледности и полуоткрытого рта стало для меня лучшим подтверждением, что извращённое оружие Сириуса нашло свою цель.
Владимир Высоцкий, Баллада об оружии
Чароит, «Не дёргайте кендера за хохолок»
Сэйбер, Герой Меча:
