Группа «Лесоповал», «Птичий рынок»
Лансер, Герой Копья:
Гнев восьмилетнего монарха — штука страшная в силу полной непредсказуемости. Как оказалось, каждый из нас представлял его по-своему, исходя из личного опыта. Я ожидал, что нас в лучшем случае попытаются лично убить, в худшем — проклясть (в таком порядке — потому что боевые качества Руфтомилы невысоки, а вот сила проклятий Повелителя от возраста вряд ли зависит). Берсеркер же предполагал в лучшем случае высылку из Кутенро без права возвращаться, в худшем — попытку смертной казни на месте.
Но всё оказалось далеко не так плохо. Руфтомила даже в лице не изменился — его боль выдавали только глаза. Он спокойно прошёл ритуал коронации, занявший полдня, и лишь после его окончания удалился в свои покои — поплакать.
Само собой, мы не могли оставить его наедине с его горем и как только малыш выплакался — собрали совещание. Фитория не мертва, она «всего лишь» перемещена куда-то в другой мир. При этом перемещена Beith — с Повозкой и Luis — посредством артефакта Арбитров. Правда, сам артефакт восстановлению не подлежит, я его обшарил после взрыва как следует. Проще построить подобную крепость заново, чем пытаться восстановить эту. Там не то что сам Мистический Код разрушен — там даже питающие его лей-линии изрядно покорежены. Однако если хорошенько попинать Аквадракона и разобраться с картами Силдины (особенно с теми, которых Макина ей не выдавала, держала у себя) — то вполне возможно, что-нибудь толковое собрать и получится.
С самой Силдиной, правда, вышло похуже. Она согласилась служить Повелительнице в должности Кровожадной Жрицы, как служила и раньше. И даже не мстить нам за Макину — раз уж Руфтомила этой мести не хотел. Но того энтузиазма, который я видел в первом бою, в ней не было и близко. Она как будто вся потухла, утратив единственную цель в жизни.
Впрочем, тут я знал, что делать. Силдина, как и её беглая старшая сестра, очень любит пить — но в отличие от последней, не умеет этого делать. Сопротивление алкоголю у неё двоякое — с одной стороны, сбить её с ног довольно трудно, по крайней мере по человеческим меркам. С другой — «развозить» её начинает очень быстро — достаточно одной бутылки саке, чтобы девушка впала в полный неадекват. Местного, правда, саке. Которое вовсе не «рисовое вино», а, благодаря доступности коголевых ягод и очень различной толерантности различных пород зверолюдей к алкоголю, довольно приличная водка от тридцати до сорока градусов.
Чем я и подло воспользовался — пригласил её в столичную идзакая и устроил совместный запой. Не такой бешеный, как раньше с Брейном. Вполне умеренный алкоужин — с хорошей разнообразной закуской, с маленькими рюмочками разных сортов саке, чьи вкусовые качества мы по ходу сравнивали…
Тут надо сказать, что хотя я и люблю поругаться на тему «Потомки, я скажу вам — вы дегенераты», но в одной сфере ирландцы будущего сильно моих современников обогнали. Японское саке на Земле имеет крепость от пятнадцати до двадцати градусов. Это вполне сравнимо с винами моего времени — даже известные герои саг никогда не упивались чем-то более крепким. А вот когда к нам пришли христианские монахи и начали гнать натуральный виски… по слухам, сам Святой Патрик традицию основал — вот тогда за ирландцами по всей Европе и закрепилась слава заядлых алкашей. Но я этого, увы, не застал. Было бы интересно проверить, насколько организм героя Кухулина, а не Слуги Кухулина, устойчив к этому заманчивому яду. Но в общем, так и нарисовался парадокс, где местные «японцы» оказались привычнее к крепкому, чем европейцы моей эпохи.
— Слушай, — сказал я, как только Силдина «поплыла». — Ты же с детства вполне понимала, что Макина тебя использует. Пусть ты не знала, что она готовит тебя на роль новой оболочки для своей души (ты и сейчас в это не веришь, и я не буду убеждать в обратном). Но что ты для неё разменная пешка и подопытный кролик — это ты и сама чувствовала. Так за каким фомором ты к ней так прикипела душой? Что она для тебя такого сделала или сказала, что без неё прямо солнце не светит?!
