Группа «Ассоль», «Алые паруса»
Берсеркер, Герой Щита:
Царица Фитория строго запретила нам рассказывать кому-либо из людей о её существовании, да и с нелюдьми об этом лучше не болтать без крайней необходимости. Мы, конечно, все дали клятву, но это породило естественный вопрос — а как объяснить, что мы на полтора часа пропали в лесу, а потом вернулись с птицами невиданных пород, да ещё трёх разных? Ну я-то ладно, от чудовища всего можно ожидать, а вот Арчеру и Лансеру срочно нужно что-то придумать.
Сэйбер, пока нас не было, времени даром не теряла. Собрав свидетелей и доказательства, она устроила большой открытый судебный процесс. Одновременно надо мной, над зачинщиками мятежа и над Рэйбией. Толстяк было обрадовался, когда с него сняли мою рабскую печать и поставили печать Артурии. Он был преданным, на грани фанатизма, последователем Церкви Трёх Героев, и был уверен, что уж его кумир его вытащит из любых неприятностей. Если даже сама не сообразит, то церковники ей подскажут — в Рэйбии было много церквей и соответственно, высокопоставленных священнослужителей. Пожертвований им Идол никогда не жалел, и вообще жил с ними душа в душу — только что сам какого-то духовного титула не заполучил. И теперь Церковь приняла самое активное участие в его судьбе.
Арчер рассказал мне о том, как работали суды в его веке — со всеми этими адвокатами, прокурорами, прениями… Обычно правосудие в Мелромарке работало по принципам, более близким к моей эпохе. Отдельной должности судьи не было, его обязанности исполнял местный феодал. Он заслушивал показания всех свидетелей, включая обвиняемого, после чего выносил приговор по собственному усмотрению. Справедливый суд от несправедливого отличался лишь тем, что свидетели давали показания под рабской печатью, которая не давала солгать. Это было довольно затратным делом, поэтому даже к обвиняемому печать применяли не всегда. Хотя если судили богатого человека, который был уверен в своей невиновности, он мог потребовать нанесения печати за свой счёт.
Однако, как и в моё время, окончательное решение оставалось за судьёй-правителем. Даже если все свидетельства были в пользу обвиняемого, царь всё ещё может вынести смертный приговор — и наоборот, оправдать даже того, кто только что признался в самых гнусных преступлениях. Дело даже не в том, что правитель выше закона — правитель сам И ЕСТЬ закон. Сдерживает его только здравый смысл — если выносить неправосудные приговоры слишком часто и открыто, тебя могут свергнуть. Однако если свита верна, щиты у неё крепки, народ покорен, а более сильным царям до тебя дела нет — это ограничение становится очень слабым, и тиран может позволить себе очень многое, прежде чем под ним зашатается трон. Что, в принципе, достаточно полно описывает ситуацию с Рэйбией. И то, что разрушать сложившееся положение берётся именно проходивший мимо герой — тоже вполне в традициях Эллады.
Другое дело, что Рэйбия был (формально) подсуден монарху из столицы, а не просто платил ему дань. И по-хорошему именно Олткрей должен был приехать его судить, или наоборот, приказать доставить губернатора в столицу, раз уж просто проигнорировать на этот раз не вышло. Благо регион Рэйбия от неё совсем недалеко, оставлять трон надолго не пришлось бы. Однако регент предпочёл сделать вид, что «я не я и кобыла не моя», передав право суда Сэйбер как своему представителю. Теперь уже она оказалась в ситуации, когда формально можно казнить и миловать по своему произволу, на практике же приходится учитывать баланс сил, сложившийся в регионе, в стране и за её пределами.
Поэтому она сделала суд максимально громким и публичным. Достаточно похожим на суды будущего — позволив высказаться не только непосредственным свидетелям, но также всем, кто имел аргументированное мнение относительно виновности или невиновности обвиняемых. Церковь этим воспользовалась вовсю, и тут же выставила команду опытных демагогов — «адвокатов» для Идола и «прокуроров» для меня.
Несмотря на их возмущение, было разрешено высказаться и сторонникам противоположной точки зрения — защитникам Героя Щита и бунтовщиков, обвинителям Рэйбии. Вышеуказанные точки зрения представляли, соответственно: человек-крот Мердок, человек-бык Таурус Бульба и, как ни странно, чистокровный человек Ван Рейхнотт.
Первым делом церковники заявили, что раз меня на суде нет, значит я сбежал от правосудия, и неоспоримо доказал тем самым свою вину и злой умысел. Сэйбер на это ответила, что на роль свидетеля я всё равно не гожусь — так как на Героев невозможно поставить печать, мои показания не будут иметь веса. А значит, на этапе сбора доказательств моё присутствие и не требуется. Вот если меня по-прежнему не будет в зале, когда дойдёт до оглашения приговора — тогда другое дело. Это будет означать, что я сбежал от возможного наказания.
