Он растянулся на мягких матах, что лежали на полу. Вэдан даже не заснул, а скорее потерял сознание. Словно кто-то щелкнул рычажком и выключил свет. Какая-то мысль, ослепительная и тревожная, успела промчаться по границе света и тени.
Он смотрел через иллюминатор межзвездного корабля на россыпи звезд, висящие в пустоте. Особую тоску и горечь вызывала в нем точка, излучавшая небольшое слабое сияние – близкая планета или умирающая звезда. Неожиданно сияние начало нарастать, и вот оно уже ослепляет, а звезда все увеличивается в размерах. Она приближается и занимает собою сначала половину обзора, а затем и весь иллюминатор…
Он в ужасе повалился на холодный жесткий пол, закрывая лицо руками, но еще успел увидеть черную трещину, расколовшую ослепительное сияние – скорее всего, это треснул иллюминатор…
Вэдан открыл глаза. Как ни странно, он не дрожал. Он чувствовал себя так, словно тело его превратилось в огромный застывший и безжизненный кусок льда. "Что это было? Что я видел?", изумляясь собственному спокойствию, пытался понять он. И вдруг он вспомнил… в отчаянии стиснул руки.
Руки, да. Его тело во сне было немного другим, он отчетливо ощутил это. Похожим, но другим.
"Я знаю, что я видел – это взрыв Телкх", подумал он с внезапной уверенностью.
Вэдан встал, подошел к окну.
Там было темно; он проснулся среди ночи. Хотя… было ли это сном? Ни Гаттар, ни врач, соматривавший его в Цачесе, не смогли установить причину его внезапного обморока в Священной Роще. Откуда им было знать, каковы признаки переутомления мыслящей жидкости. Находящейся на границе собственных, хотя и весьма широких, возможностей к приспособляемости…
«О Крогт», подумал он. – «Что же я наделал».
Вэдан вспомнил, как на причале ударил Инедирта мыслебоем. Хотя раньше не владел им.
Почему он ни на секунду не задумался, когда сделал то, что не под силу ни одному аборигену – узнал кэцэров в скафандрах, только по индивидуальной окраске поля?
«Я уничтожил собственную расу, поддавшись ложной памяти этого аборигена. А ведь Иньяр предупреждал меня, что…».
Вдруг нестерпимый холод надвигающейся смертельной опасности пронзил его мозг. Вэдан обернулся. Он увидел плотный силуэт, полупрозрачный и переливающийся. Призрак надвигался от аппарата связи. Вэдан попятился. Сейчас он жгуче жалел, что вернул бластер Хранителю. Вэдан уперся лопатками в стену.
Сияние окутало его. Вэдан задохнулся от собственного бессилия и рванулся в последний раз. Но ноги уже не слушались его. Вэдан упал на маты.
«Успокойся. Нет, ты не Мибл», раздался голос Иньяра. – «Ты – лучше».
"Не сопротивляйся", услышал он голос Тэнира, неожиданно чистый, сильный и ласковый.
Но Вэдан услышал и голос Иньяра, воскликнувшего то же самое.
Кое-что стало очевидно.
«Значит, Лээт не уберег тебя», с горечью передал Вэдан Тэниру. – «Ты умер, да?»
«Этого никто не смог бы», ответил Тэнир. – «Спасти меня, я имею в виду. Нельзя противостоять судьбе. Да и это не смерть, а награда…»
«Заветы» я читал», перебил его Вэдан. – «Не надо про смерть героя».
"Мы трое и ты – разделенные части одной души ", произнес кто-то.
Видимо, это был Яньар. Его голос был похож на голос Тэнира и все же отличался.
"Я был Яньаром. Я забрал душу Тэнира из тела во время боя в Священной Роще. И я помогал тебе все это время, незаметно управляя Иньяром изнутри».
«И ведь не только Иньяром», подумал Вэдан.
Если бы не дневник Мибла, ему бы никогда не удалось сделать то, что он сделал. А этот документ существовал только из-за просьбы Яньара – Мибл не смог отказать умирающему.
"В другом мире и в другое время мы четверо были единым целым, ты же вспомнил это», сообщил Яньар. – «Мы должны объединиться снова".
