– Так вы, я вижу, уже осуществили свой статут? – спросил он голосом Лэйно Саегалла, председателя Верховного Суда.
Нечто похожее Саегалл и впрямь спрашивал у Вэдана. Только не в первый день процесса, когда допрашивали Фасба, а на третий. Статут кровника в отношении Баруга, которым обладал Вэдан, очень тревожил и суд, и общественность. Одного этого статута, возьмись Вэдан за его осуществление, хватило бы для того, чтобы уничтожить все, что еще уцелело в первом городе Цачеса.
– Почему вы так думаете, – пробормотал Вэдан.
Тарк махнул золоченым копытцем, указывая на его руки.
И тут Вэдан наконец понял, в чем они у него испачканы.
– Но я не… – начал было он.
И тут перед его мысленным взором предстал Инедирт, окровавленный, с разбитой головой. Вэдан держал его горло и бил затылком об угол какого-то дома – судорожно, уже не контролируя себя. Инедирт совершенно явно был уже мертв. По рукам Вэдана текло что-то густое и скользкое, белая кашица мозга разлеталась в стороны при каждом ударе. Но он уже не мог остановиться, и лупил черепом Инедирта о камни так яростно, словно ему нужно было снести этот дом.
Вэдан рванулся вперед, скатился с постели и проснулся окончательно. Несколько мгновений он лежал, обессиленный, на ковре перед своей кроватью, не делая попыток подняться. Все мышцы его тела дрожали, словно он весь день проработал на погрузке, как докер.
Затем Вэдан встал, накинул шелковый халат и прошел в столовую, не зажигая света.
Там он достал из серванта коробку с курительными палочками, извлек из внутреннего ящика медную литую пепельницу и закурил. Огонек на конце палочки уютно алел в темноте.
Он глубоко затянулся. На миг ему показалось, что он снова погружается в пучину кошмара. Это были те самые ароматные палочки из Ретернленда, что Вэдан курил у Инедирта, когда сбежал от кэцэров. Вэдан сообразил, что Инедирт скорее всего оставил их здесь, когда ночевал – после возвращения вместе с обреченными из Священной Рощи. Вполне в его стиле – Инедирт запомнил, видимо, что Вэдану они понравились, и как будто случайно оставил их здесь. У Вэдана защемило в груди.
Та жизнь, где у него был любящий друг, делавший ему маленькие подарки, сгорела вместе с первым городом Цачеса. Закончилась, словно ее и не было, почти месяц назад. И теперь, натыкаясь на ее следы, торчавшие тут и там, как коряги из речного песка, Вэдан все еще больно ушибал душу.
«А было бы лучше, если бы со мной кто-нибудь здесь был», подумал Вэдан.
Он не был один в доме. С ним были Гэдир и Мэнир. Парочка перебралась на первый этаж, чтобы не мешать ему. Но Вэдан подумал о своей постели.
«Не так жутко было бы по ночам, когда…».
Впрочем, Мэарит не согласилась бы быть чем-то вроде сестры милосердия, он чувствовал это. Что же касается другого человека, который, скорее всего, согласился бы…
Руки Вэдана непроизвольно сжались, как механическая лапа автопогрузчика. Вэдан сломал курительную палочку, обжегся ее концом и тихо выругался.
«Придется, все же, спать одному», печально подумал он.
Ничего еще в жизни ему так не хотелось, как
Но это означало бы уничтожить и самого себя, и Вэдан это понимал.
Он выпил воды из кувшина, стоявшего в центре стола, и вернулся в свою комнату. Предстояло как-то убить оставшиеся до рассвета часы. Снова лечь спать он не рискнул бы. Вэдан опасался опять очутиться во власти кошмара – еще более худшего, чем только что виденный.
Вэдан вспомнил кэцэра из своего сна. Он зажег ночник и извлек из ящика стола свиток с дневником Мибла. Читать не хотелось. Вэдан просто прижался к нему щекой. Он ощутил шероховатость бумаги, ее тонкий, сладкий запах.
Ему пришла новая мысль. Хотя и прочесть дневник Мибла мог каждый – опытный разведчик не ошибся в подборе шифра – документ по-прежнему существовал в единственном экземпляре. Дневник оставили Вэдану, по безусловному праву обладания трофеем. Но Дарэнг помнил глаза директора Музея Культуры и Истории Цачеса, когда объявили эту часть решения суда.
Такой документ не должен был находиться в частных руках.
И он не должен был существовать в одном-единственном экземпляре. В случае его уничтожения потеря оказалась бы невосполнима.
Вэдан включил компьютер, придвинул свиток к себе, взял световое перо.
"
