Вэдан помнил чувство освобождения, охватившее его, когда он бил несчастного муниципала. Наверное, ему должно было быть стыдно, поскольку противник был явно слабее его. Каезт никогда не покидал Цачеса и, если и занимался борьбой, то только на уроках физкультуры в школе, то есть лет десять назад. Противопоставить что-то Дарэнгу, отточившему свое мастерство в притонах и кабаках Руилери и Венесуэнса, а так же темных переулках, где ему приходилось биться не по правилам, но за свою жизнь, Каезт не мог. Вэдан излил на него все бешенство, всю свою ярость и бессилие, накопившееся в нем за время процесса. Разнял их как раз-таки Лээт. Остальные просто боялись приблизиться. Средний член Совета Трехсот был примерно в два раза старше Дарэнга, и многие в случае столкновения могли опасаться за свою жизнь. Лээт огрел Вэдана по голове четырнадцатым томом Свода законов Тсиладнаки Саареа, на котором Дарэнга приводили к присяге как почетного гражданина. Таким образом Вэдан на собственном опыте убедился в крепости законов. Когда окровавленного Каезта вынесли из зала заседаний, Дарэнг обвел всех оставшихся тяжелым взглядом и сказал:
– Наша страна всегда была республикой, где превыше всего был гражданин, свободный сареас. Государство лишь чинило дороги и строило приюты для бездомных. И так будет всегда. Никогда Тсиладнаки Саареа не станет душной клеткой, подобной Венесуэнсу, где жизнь, мысли и честь гражданина является расходным материалом для чиновников.
Этой провокационной речи бурно зааплодировали юные смутьяны с галерки. Во время беспорядков погибли многие главы родов Цачеса. В Совет Трехсот были введены подростки, оказавшиеся старшими в своей семье. Права голоса они еще не имели, но присутствовать на заседаниях были должны.
– Лээт, – вернулся к теме Вэдан. – Браслеты…
– Я знаю, знаю, – перебил его Лээт. – А все-таки с браслетами было удобнее.
Вэдан пожал плечами.
– Вся биометрическая база осталась у вас, – сказал он. – Это более чем достаточное подспорье при раскрытии преступлений.
Лээт уловил в его голосе те же стальные нотки, что и во время знаменитой речи, потрясающей по своей глубине и краткости.
– Разумеется, – сказал он мрачно. – Вэдан, я не собираюсь с тобой драться. Хотя позволь тебе напомнить, что в то время, когда мы этим занимались каждый день, иногда сверху оказывался и я.
Вэдан засмеялся и сказал:
– Иногда ты оказывался сверху не только в драке.
Он показал Лээту кончик языка. Лээт обрадовался. Он и не надеялся обнаружить друга в столь хорошем настроении. Затворничество Вэдана наводило на мысли о грусти, меланхолии, отчаянии.
– Да ну тебя, – пробурчал Лээт.
Принесли салаты и небольшие кувшинчики с двумя различными видами масла, чтобы сдабривать их, а так же хлеб и специи. Ел Вэдан с большим аппетитом. Это тоже развеивало миф о депрессии, в которую он якобы был погружен.
– А у тебя как дела в министерстве? – спросил Вэдан, когда с салатами было покончено, и они курили в ожидании следующей перемены блюд.
Ресницы Лээта горестно взметнулись.
– Ты не представляешь, как меня все достало, – пожаловался он. – Бумажки, отчеты, согласования, бюджет на следующий год, бюджет восстановления. Этому дай, с этим поделись, половина документации потеряна, конечно, программисты вот-вот забастовку объявят…
– Но где-то в глубине души радостно, как юный тежюс, плясала и кувыркалась мыслишка о том, что мне больше никогда не придется писать отчеты, – пробормотал Вэдан.
На суде анализировался только тот отрывок из дневника Мибла, где рассказывалось о гибели Яньара, поэтому Лээт цитату не узнал. Но горячо поддержал:
– Вот-вот, именно! Терпеть ненавижу все эти бумажки. Мне нравилось быть модератором кианейсов, но лучше всего я жил, когда был опером. А министерство – это слишком много для меня.
– Да, кстати, – сказал Вэдан. – Что говорит Мерес по поводу того медальона?
Медальон Вэдан вытащил из-под корней главного дракха в Священной Роще, когда они возвращались из Шамболора. Украшение закатилось очень глубоко. Для того, чтобы его извлечь, пришлось по примеру древних предков лерцев воспользоваться ветками. Вэдан отдал безделушку Лээту и попросил провести экспертизу со всеми предосторожностями. А когда Вэдан разговаривал с Гулназгом вчера вечером, то поинтересовался, не пришел ли еще ответ. Подвеска снова была нужна ему.
– Ему пришлось привлечь ребят из биологической лаборатории, – ответил Лээт.
– Которым отдали трупы кэцэров?
Лээт кивнул:
– Только у них есть надлежащим образом защищенные боксы, где можно было ее вскрыть, ничего не опасаясь. Внутри там оказалась капсула с бактерией чудовищного вируса.
– Он не был похож на серебристую пыльцу, видную невооруженным глазом?
Гулназг остро посмотрел на Вэдана и снова кивнул.
