– А у меня раньше никогда не бывало, – Георг, забыв о еде, выразительно глядел ей прямо в глаза. – И вдруг случилось. Тогда, на телевидении, едва я только вас увидел… Знаете, я сам до сих пор не могу понять, что меня привело на эти съемки. Директор канала мой друг, и он часто приглашает меня на что-то подобное, но раньше я всегда отказывался, мне не казалось это интересным. А в тот раз вдруг подумал: «Почему бы и нет?» И согласился. Как будто уже предчувствовал, что встречу там вас…
Алина слушала его слова, и ей казалось, что зал ресторана плывет вокруг нее, словно кружась в танце. Так иногда делают в фильмах – вращают камеру вокруг пары влюбленных, и зритель сразу понимает, что герои чувствуют себя так, словно одни в этом мире, и голова у них кружится от любви. Но, оказывается, такое бывает не только в кино.
– Должен признаться, что тогда, на банкете, я обманул вас, – продолжал Георг. – До встречи с вами я не прочел ни одной из ваших книг, хотя, конечно, много раз их видел: и на полках в книжных магазинах, и в руках у знакомых и незнакомых женщин. Но я их не читал. Не подумайте плохого, но просто женский роман – совсем не мой жанр, я предпочитаю зарубежную классику. Но наша встреча произвела на меня такое сильное впечатление, что, улетая домой, я купил в киоске аэропорта несколько ваших книг и за время поездки прочел их все.
– Неужели? – приятно удивилась Алина. Ей невольно вспомнились те томительные дни после их знакомства, когда она не могла думать ни о чем другом, кроме того, что позвонит ли ей Георг. А он в это время, оказывается, читал ее книги… Узнать такое ей было лестно – и как писателю, и как женщине. – И какое они произвели на вас впечатление?
– Книги мне понравились, – откликнулся Георг. – Но еще больше понравился их автор. Вам ведь наверняка много раз говорили, что вы сами, как личность, присутствуете в каждом своем романе? Даже несмотря на то, что никогда не пишете от первого лица, не даете никаких оценок событиям и персонажам. Но вы все равно постоянно находитесь рядом со своими героями, и читатель не может не почувствовать это. В каждом вашем произведении, помимо основных персонажей, есть еще один незримый герой – автор. И он пришелся мне по душе гораздо больше других героев и героинь. По вашим книгам легко представит себе вас как человека.
– И что я, по-вашему, за человек? – осведомилась Алина, отправляя в рот маслинку. Она очень постаралась, чтобы ее вопрос прозвучал шутливо и, может быть, слегка кокетливо. Однако лицо Георга было абсолютно серьезно.
– По-моему, вы удивительный человек, – отвечал он. – Вы умны и отлично образованны, но не кичитесь этим, как многие нынешние деятели искусства. Вы очень добрый человек, вы не просто искренне сопереживаете всем, кому тяжело, но и готовы помогать им, чем только можете. И еще вы очень женственны и немного несовременны – исключительно в хорошем смысле этого слова. Вы словно пришли в наш мир из другой эпохи. Прекрасной эпохи, когда женщины были не циничными, грубыми и независимыми, а скромными, добрыми, нежными и слабыми. И эта слабость вдохновляла мужчин на подвиги.
Чем больше он говорил, тем сильнее Алина розовела от смущения и удовольствия, так что к финалу монолога Георга она уже сделалась совершенно пунцовой.
– Вы всегда так красиво говорите… – пролепетала она. – Вам самому впору быть писателем или поэтом. Сочинять стихи или что-нибудь в этом духе…
– Я ничего не сочиняю, – Георг положил ладонь на ее лежащую на столе руку, и по всему телу Алины снова побежали мурашки. – Я все это чувствую, вижу в вас.
– Но вы же меня совсем не знаете, – в этот раз у Алины и в мыслях не было отвести руку. – Вы видите меня всего второй раз в жизни.
– Но я надеюсь, мы очень скоро это исправим, правда? – улыбнулся Георг и снова так выразительно взглянул ей в глаза, что Алина готова была забыть обо всем на свете.
После встречи с Георгом ее настолько переполняли эмоции, что она оказалась не в силах поехать домой. И, несмотря на поздний час, помчалась не к себе, а к Кире. Та не то что не возражала, а была только рада – Кира очень любила и часто повторяла фразу Михаила Светлова, уверявшего, что «дружба – понятие круглосуточное».
Когда Алина сняла в ее прихожей пальто и повернулась к подруге, Кира так и ахнула:
– Офигеть! Ты выглядишь просто отпадно! Ну, японцы, ну кудесники! А платье-то! А прическа!.. Ну-ка, иди сюда поближе!
Вытащив подругу на яркий свет, Кира принялась крутить ее, точно куклу, и так и эдак, чтобы во всех подробностях рассмотреть и наряд, и прическу.
– Блин, как же я жалею, что не смогла полететь вместе с тобой! – сокрушалась она.
– Ну, ничего, – утешала ее Алина. – Очень надеюсь, что это хоть и первая, но не последняя моя поездка в Японию. Переговоры, как я тебе уже говорила по телефону, прошли хорошо, так что, скорее всего, меня еще пригласят, возможно, и не один раз.
– Ну, тогда я костьми лягу, но вырвусь вместе с тобой! – горячо воскликнула Кира. – А теперь я требую подробностей!
