На какой-то миг она даже представила себя в одном из этих нарядов: изящную, с гладко причесанными волосами, с накидкой на плечах, с потупленным, как принято, взором, – и рядом ОН, супруг, благородный князь: высокий, мужественный, гордый, с ледяным взглядом.
«А почему, собственно, с ледяным?» – вдруг подумала Кира. Пусть он будет с любящим взглядом, да! И тут же испуганно затрясла головой, стремясь отогнать посетившее ее видение, в котором благородный князь вдруг почему-то оказался совсем не кавказской внешности и был недозволительно похож на Владислава…
Словом, день прошел чудесно, и, садясь в такси, чтобы вернуться назад в Мцхету, Кира и не предполагала, что ей достанется в водители такой лихач. С виду вроде спокойный дядька, немолодой уже, с абсолютно заурядной внешностью примерного семьянина и любителя вкусно покушать. Но стоило им только тронуться с места – он как с цепи сорвался. Если бы Кира знала, что на самом деле означает его обещание домчать с ветерком, она ни за что бы не выбрала эту машину. Да, доехали они действительно очень быстро, минут за пятнадцать, наверное. Но бедной, насмерть перепуганной Кире эти четверть часа показались вечностью, столько раз за это время она уже успела мысленно распрощаться с жизнью.
Даже не доехав до самого дома, Кира поторопилась расплатиться с водителем и выскочила из машины босиком (когда садилась в такси, сняла босоножки, чтобы дать отдых натруженным за день ногам). И не стала обуваться: в тени густых деревьев, росших вдоль всей улицы, земля не сильно нагрелась, и идти по ней босиком было одно удовольствие. Тихонько приоткрыв калитку, Кира прислушалась к тишине и решила, что дома, наверное, никого нет. Видимо, все ушли в гости к очередному родственнику.
Тихо ступая, она поднялась на веранду и тут услышала раздающиеся из комнаты голоса. Стало любопытно, Кира осторожно подкралась к неплотно прикрытой двери комнаты и прислушалась.
– …и зря! Я бы на твоем месте воспользовался случаем, – это явно говорил Георг, хотя и с нехарактерной для него циничной интонацией.
Интересно, о чем это он говорит? И с кем? Кира осторожно вытянула шею и смогла увидеть часть комнаты и мужское плечо, явно принадлежавшее Владиславу. Тот что-то ответил своему шефу, Кира услышала его голос, но слов не разобрала. Георг, видимо, стоял ближе к двери, потому что его было слышно лучше.
– А почему бы и нет? – говорил Георг. – Она, конечно, стерва, каких мало, но красотка, да с такими формами… Надолго с такой связываться опасно для здоровья, но на пару раз она – самое то.
«О ком это они? – подумала Кира и тут же замерла, озаренная догадкой. – Неужели обо мне?»
Но напрасно она пыталась расслышать, что отвечает шефу Владислав, – не сумела разобрать ничего, кроме собственного имени.
– Да не то слово, как неравнодушна, – усмехаясь, отвечал Владу Георг. – Только что из трусов не выпрыгивает, когда тебя видит. Думаешь, она из-за Алины сюда приехала? Как бы не так!
Он рассмеялся, а Кира невольно сжала кулаки: вот так они о ней думают, да? Впрочем, не зря же поговорка утверждает: не хочешь услышать о себе плохое, не подслушивай. Ей, конечно же, лучше было бы сразу уйти, но она продолжала стоять, будто смертник у плахи, боясь пошевелиться. Владислав что-то ответил, но она, к величайшей своей досаде, снова не расслышала ни слова. Оставалось только догадываться о смысле сказанного по ответной реплике Георга:
– Ну, может, ты и прав. Действительно – себе дороже…
Вот даже как! От возмущения Кира вздрогнула, под ее ногами скрипнула половица, и Владислав тут же высунулся, чтобы взглянуть, что творится за дверью. Их взгляды встретились, скрестились, точно мечи древних поединщиков. Кира с вызовом посмотрела ему прямо в глаза, а он усмехнулся, покосился на ее босые ноги и затем отвернулся, как ни в чем не бывало. Кира же, услышав приближающиеся шаги Георга, рванула к лестнице. Она как раз успела ступить на площадку между этажами, когда раздался голос Георга:
– Кто-то вернулся?
– Нет. Заглянула кошка, но тут же убежала, – спокойно ответил Владислав.
После этих слов ей действительно захотелось зашипеть, а еще лучше – вцепиться в него когтями, но у нее хватило ума сдержаться – достаточно уже того, что она и так поставила себя в дурацкое положение, ни к чему все усугублять. Кира вошла в их с Алиной комнату и упала на кровать. Ей вдруг страшно захотелось домой. Или не домой, но куда-нибудь в другое место. Неважно куда, лишь бы подальше от этого чертового громилы, который возомнил себя неизвестно кем и считает, что он имеет право над ней смеяться. Но ничего! Она ему еще покажет! Раз с ней по-плохому – она тоже будет по-плохому. На войне как на войне!
Кира вытерла бежавшие по щекам злые слезы и заставила себя улыбнуться. Улыбка – лучшее лекарство от сердечных ран. Улыбнешься раз, другой, третий – глядишь, уже и не так тяжело на душе.
