— С радостью, Клэр. Большое спасибо за то, что заглянула.
Дайана проводила Клэр до двери. Глядя на оборки желтого шифона, Клэр чувствовала себя в своем строгом коричневом ситцевом платье ничем не примечательной.
Когда Клэр проходила мимо Сергея, поглощенного на этот раз муками творчества, ее глаза широко раскрылись от удивления. Она увидела брызги красной краски, разбросанные по всему холсту, которые напомнили ей ножевые раны. Клэр замерла на месте.
Сделав неожиданный рывок вперед, злодей отрезал прядь прекрасных светлых волос мисс Абигайль Фейтгуд. Она пронзительно завизжала. Таскалусец Том воскликнул:
— Мерзавец!
«Было бы неплохо где-нибудь в начале написать, почему волосы мисс Фейтгуд растрепались, — подумала Клэр. — А кроме того, это жалкое создание непрестанно визжит. С этим нужно что-то делать! Ну да ладно, не все сразу».
— Сергей!
Сосредоточившись на своем холсте, художник не ответил, и Клэр позвала снова, на этот раз громче:
— Сергей!
Художник вздрогнул всем телом и издал вопль, от которого у нее кровь застыла в жилах. Клэр в испуге отшатнулась.
— Матерь божья! Прошу прощения…
Увидев перед собой Клэр, Сергей немного успокоился, взгляд его перестал быть диким.
— Извините, мисс Монтегю. Я задумался.
Вглядываясь в забрызганный красной краской холст, Клэр не решилась спросить, о чем он думал.
— Молодой мистер Партингтон приглашает вас на артистический вечер, Сергей. Вы сделаете ему честь, если придете.
Расправив плечи и приняв благородную позу, Сергей возвестил:
— Пожалуй, я напишу его портрет, Клэр! И изображу на нем все порывы его души.
Клэр похлопала его по плечу, возвращая с небес на землю.
— Может быть, вы сначала закончите портрет миссис Олбрайт?
Нахмурившись, Сергей немного подумал, а потом согласился:
— Может быть.
Клэр покинула «Пайрайт-Армэ» в гораздо более безоблачном настроении, чем когда направлялась туда. От одного сознания, что Дайана думает, как найти выход из создавшейся ситуации, ей стало много лучше.
Заглянув в публичную библиотеку, которую тоже поддерживал деньгами покойный Гордон Партингтон, Клэр взяла книгу про лошадей. Она заглянула в оглавление в поисках главы об аппалузской породе, но, поскольку книга была издана довольно давно, ее постигла неудача: никакой информации об этой породе там не оказалось. Когда она спросила об этом мистера Джонсона, библиотекаря, тот сказал, что никогда не слышал о такой породе.
— Но из этой книги вы сможете узнать множество интересных фактов о коневодстве, — добавил он. — Можете держать ее сколько потребуется, мисс Монтегю. Хотя нашим читателям положено возвращать книги через две недели, вам, конечно, не о чем беспокоиться.
Мистер Джонсон тепло ей улыбнулся, и Клэр почувствовала укол сожаления, что не может питать к нему никаких иных чувств, кроме дружбы. Юный библиотекарь явно обожал ее, а она, вероятно, обречена питать безответные чувства к человеку, который видит в ней лишь умелую домоправительницу…
И все-таки быть экономкой Тома Партингтона не так уж плохо. Возможно, со временем мистер Партингтон будет считать ее своим другом, а это гораздо лучше, чем ничего.
Как бы то ни было, Клэр шагала домой в прекрасном расположении духа. День был изумительный, и она решила, что глупо проводить его в хандре. Ноябрьские облака галопом неслись по сапфировому небу, словно белые кони. Таинственные зелено-коричневые горы, настоящее чудо природы, возвышались в волшебной дымке.
Набирая полные легкие холодного горного воздуха, она смотрела на усадьбу Партингтонов с явным удовольствием. Прекрасный дом был окружен садами, простирающиеся за ними бескрайние поля, стоящие сейчас под паром в ожидании дождей, приносили богатые урожаи. Возможно, в скором времени здесь будет пастись табун красивых лошадей в яблоках… Клэр надеялась, что мистер Партингтон сможет осуществить свою мечту.
Усадьба Партингтонов, самое величественное здание в Пайрайт-Спрингсе, была построена на золото, которое Гордон Партингтон заработал на своих богатых калифорнийских приисках. Клэр нахмурилась, размышляя, действительно ли погоня за богатством — такой уж грех, каким хотели представить его жители «Пайрайт-Армз».
Конечно, Гордон никогда не рассказывал, как он сколотил себе состояние. «Золоту тоже отведено свое место в этом мире, Клэр, как и искусству, — говорил он ей. — Это одна из самых полезных вещей, какие только может иметь человек. Оно может принести массу удобств — разумеется, если обращаться с ним благоразумно».
Он был прав. Ведь, если бы Клэр не сделала состояния на своих книгах, разве смогла бы она поддерживать людей искусства, как сейчас? Клэр с болью вспомнила Гордона Партингтона. Она так его любила! Они по многим вопросам имели одинаковую точку зрения, у них были одни идеалы и стремления. А главное — Гордону нравились ее книги! Он даже находил в них литературные достоинства, хотя Клэр считала их просто средством свести концы с концами.
