— Дойдет об этом до полиции — в тюрьму, сынок, можно угодить.
Назукин был удивлен этим предупреждением, но учел его. Теперь на заводе он острых тем в своих беседах с молодежью не затрагивал, а уходил с дружками на рыбалку или в лес.
В другой раз, шагая вместе с Назукиным, тот же кузнец сказал:
— Есть, парень, у меня книжечка. Маленькая, да удаленькая. Присмотрелся я к тебе, вижу — парень ты серьезный, смышленый. И хочется мне дать эту книжечку тебе. Сам бы ты прочитал и ребятам рассказал. Только, знаешь, за такую книжечку, если прознает полиция, обязательно посадят. И меня, за то, что дал, и тебя, за то, что читал. Нужно, Ваня, чтобы тайно было…
Назукин очень обрадовался и предложению кузнеца, и тому, что он впервые назвал его Ваней. Заверил, что в случае чего и слова не обронит о том, кто дал ему книжечку.
— Скажу, что нашел, мол.
Каковы же были удивление и радость Назукина, когда он, придя домой, прочитал название брошюры: «Пауки и мухи». Вот она, заветная таинственная книжечка, подсказанная ему в… полиции!
Много нового узнал из нее молодой рабочий. Теперь он полнее и ярче сумеет рассказать ребятам о капиталистах, о том, как они угнетают рабочих.
— Дайте что-нибудь еще почитать, — попросил Назукин кузнеца через несколько дней.
— Еще? Будет еще, но побольше и посерьезнее этой. Только вот, думаю, осилишь ли?
— Постараюсь. Эту я понял. А будут неясности, вы мне обскажете. Я вот недавно прочитал книгу Чернышевского «Что делать?» Очень интересная книга…
— «Что делать?», — задумчиво сказал кузнец. — Верно, это замечательная книга. Но она написана давно. А есть еще одна книга с таким же названием. Написал ее Ленин. У меня этой книги нет, я и сам ее не читал, а только слышал о ней.
— Ленин, — словно стараясь запомнить, повторил Назукин. Не знал он, что с этим именем пройдет большую героическую жизнь, что настанет день, когда он увидит и услышит Ленина.
— Ладно, парень, будь по-твоему, — сказал кузнец, прощаясь. — Принесу тебе еще одну…
И вот в руках Назукина новая тайная книжечка из тех, за которые сажают в тюрьму. И страшновато, и радостно. Он читает обложку: «Российская социал-демократическая рабочая партия»… Есть, оказывается, рабочая партия. «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!..» Всех стран! Вот здорово! «Н. Ленин»… Да это же книжка Ленина!
Книжка называлась: «К деревенской бедноте». И подзаголовок: «Объяснение для крестьян, чего хотят социал-демократы».
Ленин обращается к деревенской бедноте — значит и к его отцу, к нему самому. Правда, он теперь рабочий, но вот в первой главе говорится именно о борьбе городских рабочих…
Целую неделю, используя каждую свободную минуту, Назукин читал и перечитывал книжку Ленина. Вот она какая борьба! Теперь перед ним, действительно, открывался новый огромный мир… Предстоит трудный и опасный путь, без жертв не обойдется, но народ победит! Нужно только, чтобы рабочие, уже научившиеся бороться, помогали крестьянам, шли вместе плечом к плечу, чтобы вместе, не отступая, бились за рабочую и крестьянскую свободу.
Шаг за шагом Назукин приобщался к великой сокровищнице марксизма-ленинизма, становился борцом за народное дело. За книжкой В. И. Ленина «К деревенской бедноте» последовали другие, на вид очень маленькие, невзрачные, зачастую изданные плохо, на тонкой и серой бумаге, но обладающие огромной духовной силой.
Однажды кузнец не явился на работу. В обед стало известно, что он арестован. Это было тяжелым ударом для Назукина. Он тщательно спрятал взятую у кузнеца брошюру, свои записи и на всякий случай прекратил беседы с рабочими. Но все обошлось благополучно.
На заводе около Назукина группировались вначале пять-шесть молодых рабочих, затем более десятка. Кружковцы распространяли революционные листовки, изданные в связи с новым кровавым преступлением царизма — расстрелом рабочей демонстрации на Ленских золотых приисках, участвовали в нелегальном сборе средств для помощи семьям арестованных полицией рабочих и на издание в Питере рабочей газеты «Правда», многое сделали они в подготовке трех рабочих собраний по выборам в IV Государственную думу.
Весной 1913 года на заводе вспыхнула забастовка. Молодые рабочие выкрикивали в цехах и на дворе завода «возмутительные» лозунги: «К ответу палачей народа!», «Да здравствует свобода!», «Восьмичасовой рабочий день!», «Демократическая республика!», «Долой самодержавие!».
— Вот это, действительно, настоящее дело! — с восторгом говорил Назукин.
Забастовка началась дружно, словно взорвался порох. Многие из тех, кто вначале равнодушно относился к начавшейся борьбе или боялся ее, были увлечены общим могучим потоком.
Кружковцы Назукина вместе с близкими ребятами-рабочими ходили по домам и квартирам штрейкбрехеров и убеждали их поддержать забастовку. Кое-кому пришлось пригрозить общественным презрением и бойкотом. На другой день вблизи завода появились отдельные группки молодых рабочих. Одним из руководителей-пикетчиков был Назукин. Они остановили и заставили вернуться домой с десяток штрейкбрехеров.
