Забастовка прошла организованно и успешно. Не все требования рабочих были удовлетворены, но и сделанные управлением завода уступки означали большую победу. Достижению ее способствовала широкая волна революционного рабочего движения, поднявшаяся по всей России после Ленского расстрела.
Рабочие приступили к работе. Они радовались успеху стачки и завоеванному улучшению своей жизни. Но, спустя две недели, выждав, когда рабочие успокоятся, управление начало расправу с «зачинщиками» забастовки. Втихомолку, вызывая по одиночке, оно уволило с завода значительную группу «неблагонадежных». Среди них оказался и Назукин.
Некоторое время он работал грузчиком на камских пристанях, затем поступил матросом на пароход «Муравей», совершавший рейсы до Нижнего Новгорода. Команда на пароходе была небольшая, и матросам на нем приходилось туго, особенно при погрузке и выгрузке. Однако время, проведенное Назукиным на «Муравье», было, пожалуй, самым привольным, счастливым во всей его молодости. Назукин навсегда полюбил широкие просторы родной Камы и великой Волги. С большим интересом рассматривал он незнакомые города и села, с радостью дышал свежим речным воздухом, купался.
С товарищами по работе, как обычно, сблизился быстро. Помимо того, что Назукин был интересным собеседником, сближению помогало его умение играть на гармонике и любовь к песне. Нередко в пути с парохода «Муравей» неслись над Камой или Волгой задушевные русские песни, задорные уральские и волжские частушки.
После закрытия навигации Назукин приехал в деревню, к семье, но вскоре был призван там на военную службу и направлен в Кронштадт, в Балтийский флот.
На Балтике Назукин вместе с другими грамотными крепкими матросами, имеющими специальности, был назначен в учебный отряд подводного плавания. Но здесь он успел пройти лишь строевую муштру, «словесность» и коротко ознакомиться с общим устройством подводных лодок. Затем в числе 46 учеников-подводников он был отправлен в Севастополь, в Черноморский флотский экипаж, где только что открылась школа подводного плавания[3].
Стремительно наступала весна 1914 года. После холодного, сумрачного Кронштадта, почерневшего от дождей, радостно было видеть зеленеющую необъятную степь, букетики подснежников и фиалок, продающиеся на станциях, буйно цветущие крымские сады.
Назукин с большим интересом занимался в школе подводников. Он и здесь много читал и охотно делился знаниями с товарищами. Внимательно присматриваясь к рабочим и матросам, пытался установить связь с революционной организацией. Но это оказалось нелегким делом. Через некоторое время узнал, что два года назад во флоте готовилось восстание, но не состоялось. Царские власти разгромили революционеров. Более пятисот матросов было арестовано, шестнадцать из них расстреляли, остальных бросили в тюрьмы, сослали.
Через несколько месяцев школа подводного плавания была окончена. Назукина назначили на старую подводную лодку «Судак». «Старушка» была ненадежной, и ее личный состав комплектовали из хорошо подготовленных матросов. Матросы дивизиона «старушек» жили на блокшиве — старом, вышедшем из строя пароходе. Назукин поселился здесь же. Скоро он среди подводников стал своим человеком.
В августе началась первая мировая империалистическая война. Все более тревожные письма стали получать матросы из дому. Они узнавали о гибели родных на фронтах, о росте дороговизны.
Да и здесь, в Севастополе, было неспокойно. Из редкого похода к турецким берегам (Турция воевала на стороне Германии) корабли не привозили убитых и раненых. А многих хоронили прямо в открытом море, вдали от родных берегов, Однажды прорвался к Севастополю и обстрелял крепость быстроходный немецкий крейсер «Гебен».
Поражения русской армии на фронтах, гибель родных и товарищей, грубость и произвол офицеров, жестокие преследования за каждую вольную мысль, процветающее во флотских тылах казнокрадство, скверное питание — все это вызывало резкое недовольство матросов. Они постоянно заводили разговоры о войне, о ее причинах и вероятных последствиях, о возможности новой революции в России. Но все это были разговоры вслепую. Матросы не представляли себе, что конкретно они должны делать, чтобы изменить существующее положение.
Весной 1916 года подводная лодка встала на ремонт. Над исправлением ее механизмов вместе с моряками трудились и рабочие. Назукин много рассказывал новым знакомым о себе, о своих товарищах. Однако его стремление сблизиться рабочие приняли довольно настороженно. Тем не менее за день до ухода лодки в море Назукин нашел в кармане своей шинели сложенный вдвое лист бумаги. Развернув его, прочитал:
«Российская социал-демократическая партия большевиков.
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Товарищи рабочие и солдаты!..»
Буйно забилось сердце. Быстро оглянулся и сунул бумажку снова в карман. Наконец-то!
