ИЗ СТЕНОГРАММЫ СУДЕБНОГО ПРОЦЕССА:
САВИНКОВ: Я помню, как зашел в белорусскую деревню, где-то в лесу, ко мне подошли крестьяне… Я задал такой вопрос: «Врангеля вы знаете?» Имейте в виду, что я-то во Врангеля верил, во Врангеля эмиграция верила, во Врангеля иностранцы верили. Я помню, стоял там седой старик, посмотрел и говорит: «Как же, Врангеля знаю». «Что же вы думаете о нем?» Он махнул рукой и говорит: «Пан…»
И тогда для меня совершенно и безусловно стало ясно, что Врангеля нет.
Тогда Савинков задал старику другой вопрос: «А Керенского помните?»
— Да, — ответил старик. — Помню.
— К Керенскому как вы относитесь?
Старик тоже махнул рукой и сказал:
— Пустозвон.
— И не то меня ранило, — говорил Савинков, — что я шел походом, что я посылал русскую пулю и надо мной свистели тоже русские пули, — меня глубочайше, до конца ранили вот эти беседы с крестьянами.
И что же? Савинков после этого сложил оружие? Прекратил борьбу против Советской России? Примирился с русским мужиком? В легкой, поистине космической фантазии Савинкова это примирение достигается очень простыми, немудреными средствами. Классическим в этом отношении является диалог, происшедший между председателем суда и подсудимым:
— В программе «Союза защиты родины и свободы» говорится не об Учредительном собрании, а о создании твердой власти?
САВИНКОВ: Да!
— Вы стояли за диктатуру?
САВИНКОВ: Да!
— За диктатуру кого?
САВИНКОВ: Это оставалось невыясненным…
В программе «Союза» все было расписано как по нотам. С дьявольской последовательностью был разработан план восстания в Ярославле, Рыбинске, Муроме, Костроме. Чрезвычайно тщательно велась подготовка к покушению на В. И. Ленина и других лидеров большевистской партии и Советского правительства. Добросовестно поддерживалась связь с французской военной миссией, с эсеровской боевой организацией, с «персонально входившими» в «Национальный центр» меньшевиками. И всю эту огромную организаторскую работу проделывал Савинков. Даже для писания статей в «Русских ведомостях» находил время. А вот на суде, чтобы ответить на простой вопрос, чья готовилась диктатура мужика или помещика, — у Савинкова не нашлось времени — всего одной секунды.
УЛЬРИХ просит Савинкова подробнее рассказать относительно восстания в Ярославле. Рыбинске и Муроме.
САВИНКОВ: Вы задаете мне вопрос, на который очень печально отвечать…
Долго молчит. У писателя-террориста, еще недавно бряцавшего отточенной фразой, не находится слов. Факты преступных действий давили его, они незримо присутствовали в зале суда, занимая место за столом обвинения. Признание фактов освободило его от фарисейства, беспардонности, лжи и клеветы.
