Стояло лето, и солнце палило нещадно, увеличивая страдания осажденных, и тогда на сходе решили киевляне, что если никому не удастся перебраться через Днепр и сообщить дружине о такой безысходности, то они откроют ворота и сдадутся на милость печенегам. Дружина на том берегу стояла небольшая, все видели ратники и сами, но не хватало у них решимости атаковать огромную рать печенегов столь небольшими силами. Бросили клич на сходе: кто отважится пробраться сквозь стоянки печенегов, переплыть Днепр и объявить о таком решении горожан?!
Молчал сход, понимая, что вряд ли кому удастся пройти густой слой осады, вмиг печенеги схватят, как вдруг раздался тонкий мальчишеский голос: «Я проберусь!» Владимир даже вздрогнул, узнав по голосу одного из своих дворовых приятелей, с кем недавно лишь подружился. Он единственный, кто, не владея мечом, смело бросался на княжича и заставлял его отступать, несмотря на то, что Владимира каждый день обучал владеть боевым оружием Добрыня. А уж дядя считался одним из лучших ратников в Новгороде. Хорошо, что мечи у пацанят были деревянные, и они возвращались домой лишь с царапинами и синяками. В тот вечер вернулся с синяками и Владимир, немало пропустил ударов от неистового Истра, так звали мальчишку. И вот теперь он отважился пробраться на тот берег.
Сход вздрогнул, услышав этот спасительный голос, и еле слышный ропот пробежал по толпе. Ольга пристально взглянула на Истра и, помолчав, сказала: «Иди!» Истр тотчас попросил у нее уздечку, и княгиня взглянула на Добрыню. Через минуту дядька принес уздечку. Несколько минут, пока Добрыня искал ее, Владимир стоял рядом с Истром и молчал. Ему очень хотелось спросить, что он задумал, но Владимир не отважился, ибо теперь не просто дворовый приятель стоял рядом, а настоящий герой, который вызвался спасти город, и сотни людей смотрят на него с надеждой и верой.
Ольга облизнула пересохшие губы, и слабая улыбка тронула ее лицо, когда она перехватила затаенный взгляд Владимира. Ярополк и Олег отказались идти на сход, заявив, что нечего им делать на солнцепеке.
Истр перехватил взгляд Владимира и улыбнулся ему своими узкими, точно у печенегов, глазами. Смуглый, босой, ловкий, весь он в эту секунду был как натянутая стрела. Схватив уздечку, еще раз взглянул на Ольгу и, получив ее одобрительный кивок, сорвался с места.
Еще через минуту дозорный доложил, что он миновал посты печенегов и бросился в Днепр. Сход заволновался, все побежали к башням. По шуму в стане печенегов Владимир понял, что спохватились и они. Он хотел тоже броситься на башню, но перехватил спокойный и мудрый взгляд бабки, которая, стоя спиной к воротам, из которых выбежал Истр, казалось, все видела перед своим взором. Через несколько минут дозорный доложил, что Истра подобрали дружинники с того берега, выйдя навстречу к нему в ладье.
А на следующий день Владимир проснулся от шума: в город вступали дружинники. Печенеги, видимо, решив, что пришел сам Святослав, испугались наступления небольшого отряда и, сняв осаду, убрались восвояси. Истр вступал в город вместе с ними. Ольга приласкала его, спросила, что он хочет. Истр ответил: быть дружинником! Ольга улыбнулась и приказала зачислить его в гридь, чтобы потом, повзрослев, он смог перейти в боевой полк.
В те дни каждый мальчишка завидовал Истру. Даже Ярополк смотрел на него с завистью, не говоря уже об Олеге, который исходил желчью, видя самодовольное лицо Истра, но впрямую выступить против него боялся: все-таки тот был героем и спасителем Киева.
А еще через месяц пришел со своей ратью Святослав. Ольга тогда поругалась с сыном, запретив ему больше уезжать и покидать малолетних детей. В отместку ей Святослав решил дать каждому вотчину.
Ярополку он оставил Киев, Олега сделал наместником у древлян. Владимира пока оставил без удела, сославшись на слишком малый возраст, хотя Олег был старше его лишь на два года. Обида захлестнула Владимира, и кто знает, чем бы все кончилось — он даже собирался сбежать из Киева, — но пришли новгородцы просить и себе князя. Добрыня, видя такие страдания отрока, уговорил новгородцев, чтобы те просили Владимира. Святослав, желавший избавиться разом от детской обузы, тотчас согласился, чтобы новгородцы взяли к себе «ярилина внука». Так и свершилось: в 970 году пятилетний Владимир стал князем новгородским, великим князем. Добрыня с радостью отправился с племянником в родные места, надеясь послужить как будущему князю, так и родной стороне.
За год до этого события летом умерла мать-княгиня Ольга. Перед смертью она благословила всех внуков, тепло простившись и с Владимиром, шепнув ему: «Помни о Боге нашем, Иисусе Христе!» Теперь, уезжая в Новгород, с благодарностью вспоминал Ольгу сын Малуши. Многое отложилось в его памяти, передалась как бы по наследству ему ее сила.
