Годы княжения в Новгороде воспитали из Владимира хорошего воина. Новгородцы славились в те годы своей дружиной. Сильные, выносливые, закаленные в походах, они с успехом противостояли диким ятвягам и печенегам. Настал час Добрыми, который полностью взял в свои руки воспитание младого князя. Надеялся старый дядька сделать из племянника такого же яростного воина, как и его отец, Святослав, однако трудно давалась юному князю ратная наука. И не потому, что он был слаб телом или умом. Мышцы набухали быстро, да сметка была хорошая у княжича, но не радовалась его душа походам, равнодушен Владимир был к ратным дракам, хоть и сражался отменно, никто худого сказать о нем не мог. Просто чувствовали все: что-то лежит на душе у княжича, подчас лицо вдруг подернет печальное облако и трудно бывает разогнать его, хоть в дружине есть такие шутники, все пупки надорвут от смеха, а ему хоть бы что, сидит да тихо улыбается себе.
Добрыня уж Малушу вызвал в Новгород, чтоб была мать рядом с сыном, может быть, это его беспокоит. Но Владимир хоть и обрадовался матери поначалу, но потом словно и забыл и о ней, давно перерезали материнскую пуповину, отбили память о ней.
Чтобы отвлечь княжича, Добрыня предпринимал длительные походы за море, где жили варяги, и новгородцы подолгу гостили у них, совершая вместе с ними дерзкие рейды к свеям, то бишь шведам, поморам и другим народам. Как добрый лекарь, Добрыня лечил неведомую ему душевную болезнь племянника туманными утрами в тихих протоках, дикими болотами и холодной северной зорькой. И постепенно рубцевались детские раны, опадала кожа бастарда, дикого утенка, каким он был средь Ярополка и Олега, и вырастал крепкий и отважный воин. И, видя, как меняется на глазах княжич, светлело и лицо Добры ни.
Но память, что родничок в густой траве, «слышно», как журчит. Страх перед вероломством братьев, которые хуже злыдней терзали Владимира в детстве, исчезнуть не мог. И Святослав, рассекший Русь на три части, лишь подбавил каждому этого страха, ибо ведомо было княжичам, что не усидеть им, как тараканам, каждому в своем уделе, ибо не приемлет народ такого разделения. Русь должна быть едина! Об этом судачили посадники и вольные граждане на сходах, возмущались купцы, ибо на границах уделов дружинники каждого из князей требовали свою пошлину за ввоз, а у непокорных и вовсе отбирали весь товар. Особенно зверствовал в этом отношении Олег, перегородивший все дороги и дравший три шкуры с проезжающих.
Все точно выжидали, чувствуя, сколь шатко мирное равновесие между братьями, надеясь, что случай сам все разрешит. И гроза не преминула грянуть.
Весной 975 года сын главного воеводы Святослава Свенельда Лют поехал поохотиться с друзьями. Свенельд, служивший еще Ольге, а потом ее сыну, перешедший на службу внуку Ольгиному Ярополку, был уже стар, хоть и являлся главным советником Ярополка по всем военным вопросам. Лют принес в 972 году весть о смерти Святослава в Киев, потом стал воеводой у Ярополка.
Увлекшись гоном зверя, красавца оленя, Лют и не заметил, как очутился в древлянских лесах. И надо же было случиться такому совпадению, что именно в это время там охотился наместник древлян, Олег. Узнав, что в его лесу воевода Ярополка, Олег, раздосадованный неудачной охотой, в ярости приказал убить Люта. Когда молодого воеводу привезли во двор к отцу, старый Свенельд от горя чуть не лишился рассудка, так любил он своего единственного сына, удалого воина и богатыря. Отныне не стало покоя Свенельду, настоял он на том, чтобы Ярополк собрал полки и выступил против брата.
В планы Ярополка не входили кровавая месть и убийство. Он лишь хотел, чтобы Олег по справедливости принес выкуп за убитого им воина и извинился перед отцом, такое наказание определил он Олегу, и все бы кончилось миром, прими тот эти условия старшего брата. Но Олег даже не захотел вести переговоры по этому ничтожному поводу. Тогда взъярился Ярополк и выступил с дружиной против брата.
Началась война. Перевес был на стороне Ярополка. Дрогнула дружина Олегова, побежала в город, прозванный Овруч. Перекинули мост охранники Овруча, и ратники, наступая друг на друга, спешили укрыться за мощными крепостными стенами. Немало пеших и всадников попадали с перекидного моста вниз, в обрыв, в этой давке — падали с конями, телегами. Смерть не разбирала, кто простой ратник, а кто воевода. Выдавили с шаткого моста обезумевшие ратники и своего князя, Олега. Полетел он вниз головой и был раздавлен конем насмерть.
Лишь на второй день нашел его мертвое тело Ярополк. Принесли Олега в княжеский терем, положили на ковер, и навзрыд зарыдал Ярополк, увидев обезображенное лицо брата.
— Смотри, ты этого и хотел! — не сдержав боли, воскликнул Ярополк Свенельду.
Этого ли хотел старый воевода?! Да и можно ли одну боль вытеснить другой?!
