Герои и чудеса средних веков полностью

А времена, совсем недалекие от нынешних, придали образу Мелюзины совершенно новое качество. Она стала «моделью женского существования», и Кружок исследований на женские темы в Дании выбрал ее изображение своей эмблемой.

Стать феминистским символом Мелюзине позволили две характерные черты, благодаря которым она занимает совершенно особое место в европейском имагинарном, вышедшем из Средневековья. С одной стороны, в сфере отношений между людьми и существами сверхъестественными она объединяет позитивное начало с негативным. Мелюзины, феи-благотворительницы, приносившие сынам человеческим богатство, детей, счастье, оказались демонизированы. В XVI веке такой демонизированный образ Мелюзины оставил потомкам великий алхимик Парацельс: «Мелюзины — королевские дочери, лишившиеся упований из-за грехов своих. Сатана забрал их и обратил в страшных призраков». Второй характерной чертой является то, что Мелюзина выступает как главный компонент пары. Она проявляет себя через супруга-любовника. Она — самое наглядное проявление пары фея — рыцарь со всеми ее взлетами и падениями. Фея феодальных времен, она оставила европейскому имагинарному вкус успехов и провалов феодального общества и, на долгие годы вперед, внушила всему западному обществу чувство опасности. Она не позволила ему забыть, что и рыцарь прежних времен, и сегодняшний капиталист, принесшие обществу престиж и преуспеяние, тоже были в сношении с дьяволом.

Если Артур — по всей вероятности, персонаж подлинно исторический, то Мерлин — плод литературного воображения.

Но своей известности он обязан тесной и ранней связи с Артуром. В средневековом и западном имагинарном он стоит совсем рядом с необыкновенным королем, рыцарем Круглого стола и, самое главное, с героическим и чудесным миром рыцарства.

Мерлин — главным образом плод литературного творчества Гальфрида Монмутского, посвятившего ему в 1134 году Prophetia Merlini, изобразившего его в Historia Regum Britanniae (1138) и, наконец, описавшего его жизнь в Vita Merlini (1148). В Средние века Мерлина отождествляли с персонажем по имени Амброзии, который в Historia Britonum VIII-IX веков изображен как прорицатель, рожденный без отца и предсказывающий бретонцам будущее. С другой стороны, устная народная валлийская традиция имеет прообраз Мерлина в валлийском барде Миррдине.

Персонаж Мерлин, как и его известность, основывается на трех моментах. Прежде всего — его рождение. Он не просто рожден без отца — очень скоро в развивающемся христианском представлении его начинают называть сыном смертной женщины и демона-инкуба. Столь сомнительный образ отца придает ему не только сверхъестественное могущество, но и черты, говорящие о дьявольском происхождении. Он — поистине тип персонажа между Добром и Злом, между Богом и Сатаной. Второй характерной чертой является его дар прорицателя. И этот свой дар он поставил на службу Артуру и бретонцам. Они же, если следовать истории Великобритании, уступили первенство англосаксам, затем англонормандцам, попытавшимся собрать воедино то, что оставалось от этнического наследия Британских островов, и тут Мерлин становится лицом и флагом британского национализма. И наконец, именно Мерлин является идеологическим вдохновителем и генератором идей того Круглого стола, каким он был сотворен Артуром, и именно он учит короля и его присных рыцарскому этикету.

Новая и важная смена декораций в литературном изображении Мерлина наступает тогда, когда его изображает роман артуровского цикла XIII столетия. Сначала это «Мерлин» Робера де Борона, а потом Merlin-Vulgate, где его образ претерпевает изменения. Мерлин-прорицатель еще был очень тесно связан с кельтской и языческой магией. Это он, например, перенес из Ирландии гигантские камни Стоунхенджа, что близ Солсбери, и именно он в моменты священного безумия выглядит как настоящий герой, способный заставить прозвучать смех из иных миров.