Герои и чудеса средних веков полностью

Еще более поразительным выглядит возрождение Мерлина в процессе возвращения древней кельтской культуры. Великий участник этого возрождения — знаменитый чартист поэт Теодор Эрсар де ля Вильмарке, опубликовавший в 1839 году свой знаменитый сборник старинных бретонских песен Barzaz Breiz («Народные песни Бретани»), вызвавший резкую полемику. Автор подчеркивает в подзаголовке связь между нынешним бретонским возрождением и Средневековьем: «Народные песни древних бретонцев, предшествующие исследованию о происхождении рыцарских эпических сказаний Круглого стола». Мишель Зенк выделил четыре поэмы сборника Barzaz Breiz о Мерлине: 1. Мерлин в колыбели; 2. Мерлин колдун; 3. Мерлин бард; 4. Обращение Мерлина. Увенчал свои изыскания и размышления о Мерлине Эрсар де ля Вильмарке изданием в 1862 году труда, который ознаменовал высшую точку романтического обновления и «окельтивания» Мерлина: «Миррдин, или Волшебник Мерлин: его история, его творения, его влияние».

Начиная с 1860 года образ Мерлина в литературе постепенно сходит на нет, хотя его еще можно встретить даже в поэмах Теннисона. В первой половине XX века Мерлин вдруг пробуждается — в мрачном «Разложившемся колдуне» Аполлинера и «Рыцарях Круглого стола» Жана Кокто. В мае 1941 года «Мерлин Волшебник» Эмиля Рудье представлен на сцене театра «Одеон». Как многие герои и чудеса Средневековья, Мерлин также обретает новую жизнь с появлением кинематографа и мира искусства для детей. Если Волшебнику с длинной седой бородой самое место в фильмах о рыцарях Круглого стола, то маг и колдун получился одним из самых удачных персонажей Уолта Диснея в его мультяшках для юных зрителей.

Поль Зумптор убеждает, что «легенда о Мерлине находится в стадии явного вымирания», что Мерлин на пути к полному исчезновению из западноевропейского имагинарного. Однако, думая о нашей истории, такой богатой на превращения, воскресения, новые инкарнации старых героев, — кто осмелится сказать «прощай» магу и прорицателю?

Коллективный фантастический герой — свита Эллекена — вводит нас в мир мертвецов и небес.

Равно как и в мир феодальный, ибо свита Эллекена — это, с одной стороны, образ феодального клана, а с другой — охотничий поезд или вооруженное войско. Тут явно выделяются две характерные черты: солидарность предводителя и всех, кто составляет его свиту, и бешенство этой своры, особенно явно выраженное в немецком названии свиты Эллекена: wutende Heer — армия свирепых или wilde Jagd — дикая охота. Свита Эллекена вводит в средневековое и западноевропейское имагинарное ораву стенающих, улюлюкающих и разбушевавшихся привидений, это образ буйных и агрессивных сил потустороннего мира.

Происхождение имени Эллекен остается нвыясненным, этимологические исследования не принесли удовлетворительных результатов, как и то объяснение, что было дано еще в XIII веке и заменяло Эллекена на Керлекена, в чем смысла оказалось не больше. Другое любопытное качество, присущее этому своеобразному герою средневекового имагинарного, заключается в том, что, как мы увидим далее, в XVI и XVII веках он окончательно уступает место персонажу совсем иного свойства — Арлекину.