Жукову, кажется, наш рассказ понравился, а быть может, дело в том, что основные силы подчиненного ему сектора в бою еще не бывали, и он просто хотел знать, чего в ходе боев можно ждать от противника, а чего от наших войск. В любом случае, насколько я знаю дейчей – они народ упорный, и, получив отпор, попробуют проанализировать причины неудач и снова повторить наступление – возможно, в каком-нибудь другом месте. Самая большая проблема войск Эс-Эс-Эс-Эр заключается в почти полном отсутствии боевого опыта, особенно опыта боев против дейчей, которые всегда дерутся яростно и отчаянно, как крысы, загнанные в угол. Те местные части, что уже были в боях и с победой сумели вырваться из смертельной ловушки, должны быть на вес золота и рассматриваться местным командованием как ядро создания совершенно новой армии, задачей которой будет уже не столько оборона страны ЭсЭс-Эс-Эр, сколько разгром и уничтожение страны Германия.
Видимо, генерал Жуков тоже так думает, что доказывает, что он хороший тактик, хотя и не очень хороший человек. Когда мой жених закончил рассказ небольшой эмоциональной речью, воодушевившей всех присутствующих, тот немного подумал и предложил ему переформировать его потрепанную танковую дивизию в механизированную бригаду нового облика, причем разрешил забрать в нее при необходимости всю наличную советскую и трофейную технику, в том числе и улучшенную инженерами серых эйджел. Подчиняться эта новосозданная бригада будет по-прежнему товарищу Верховному Главнокомандующему. Мол, в ближайшее время в местных войсках будут созданы четыре таких бригады, и командовать одной из них будет мой любимый и ненаглядный. А любимый и ненаглядный немного подумал над сделанным ему предложением и… согласился с предложением Жукова. Но только при этом поставил условие, чтобы моя рота была включена в состав того батальона на правах одного из мотострелковых подразделений.
Вот тут очередь думать перешла к Жукову, и размышлял он очень недолго.
– Хорошо, – сказал он, обращаясь ко мне, – да только зачем вашей роте быть одним из нескольких подразделений? Несколько я вижу, народу в вашем расположении не меньше чем на батальон, и, если хотите, можете забирать их всех на место новой службы. В таком случае расформировываться ваша боевая единица тоже не будет. С вашим постоянным непосредственным командованием[59] я договорюсь, со временным[60] тоже. Согласны ли вы, товарищ капитан имперской штурмовой пехоты Ария Таним, вместе со своими людьми перейти на службу в РККА; ответьте только – «да» или «нет»?
– Да, – сказала я, – я согласна совершить такой переход в вашу Рабоче-Крестьянскую Красную армию, взять с собой всех моих девочек, а также выйти замуж за моего любимого, хотя он и не задавал такого вопроса. Согласен ли ты, мой дорогой, взять меня в жены, а также стать моим верным и любящим мужем?
Ну что ты будешь делать, когда такую предложение тебе делает бойцыца штурмовой пехоты, каждый кулак у которой размером с голову взрослого мужчины? Конечно же, он согласился на все сразу, лишь бы я его тут же обняла бы и поцеловала. Что я, собственно, тут же и сделала. Я же всегда хотела найти себе подходящего мужчину и жить с ним в мире, любви и радости…
* * *
22 июля 1941 года, поздний вечер, Бобруйск, штаб 63-го стрелкового корпуса.
Командующий Запфронтом генерал армии Георгий Константинович Жуков
Утомленное солнце раскаленным шаром опускалось за горизонт. Весь день двадцать второго июля командующий Западным фронтом объезжал передовые позиции и тыловые пункты дислокации тринадцатой армии. Разница с необстрелянными и еще не побывавшими в боях частями Красной Армии, которые он наблюдал на других участках фронта, была разительной. И хоть потери в передовых частях были велики (роты по наполнению личным составом скорее напоминали взводы), каждый боец Рокоссовского стоил двоих-троих, не прошедших закалку жестокими боями. Сам участник прошлой Большой Войны Жуков видел, что каждый из бойцов Рокоссовского уже знает, что делать. Вместо того чтобы предаваться блаженному отдыху и ничегонеделанию, бойцы роют стрелковые ячейки и ходы сообщения, оборудуют артиллерийские позиции – одним словом, совершенствуют рубеж обороны, готовясь стоять тут так же, как стояли в Минске. И враг, будто чувствуя это их боевитое настроение «подраться», ограничивается короткими прощупывающими обстановку перестрелками через Березину да вылазками разведгрупп в ночное время на подручных средствах и надувных лодках, пытающихся преодолеть водную преграду.
