И что мне делать? Сопротивляться? Это было бы крайне глупо. Я бы, наверное, обидел ее… И почему мне вдруг что-то стало мешать сблизиться с ней? Разве не об этом я мечтал? Да, об этом, но не думал, что все будет именно ТАК. Видимо, неосознанно я ожидал от нее такого же образ действий, как от обычной женщины… И вот теперь мне сложно преодолеть этот барьер, который не дает мне просто почувствовать себя желанным мужчиной, а не “лучшим потенциальным отцом для ее детеныша”.
Она подошла ко мне почти вплотную – и опьяняющий туман в моей голове сгустился, почти лишая меня остатков воли. Глаза ее мерцали словно звезды, ноздри чуть подрагивали, меж приоткрытых губ виделась белая полоска зубов. Она вся была какая-то нереальная, словно порождение сна. Вообще, происходящее действительно сильно напоминало сон. Рыжие волосы ее, казалось, жили своей жизнью: их кончики шевелились, словно языки тусклого пламени, растекающегося по плечам. Ее острые груди с удлиненными сосками торчали вперед; блики света создавали на их поверхности причудливую гамму цветов: от розоватого до голубого. Такие же блики пробегали и по ее лицу, делая его и вовсе удивительным, невыразимо привлекательным и нежным. От нее пахло женщиной… То есть это был даже не запах, а нечто влекущее, густое, дурманящее, которое, попадая вместе с вдыхаемым воздухом внутрь меня, разносилось по жилам и заставляло кровь вскипать неистовым желанием… Но при этом я стоял неподвижно, как истукан, и только жадно наблюдал за ней.
Она подняла руку и коснулась моей груди. Однако тут же отняла ее, отошла на три шага и замерла, не сводя с меня глаз. Таинственная, неземная полуулыбка освещала ее лицо. Затем она стала двигаться. Это не было танцем, но все же, наблюдая за ее движениями, я будто бы слышал внутри себя какую-то чудную мелодию. Она медленно поворачивалась, словно давая мне возможность полюбоваться собой. И когда она повернулась спиной, я с изумлением увидел ее хвост… Это, конечно, не могло быть для меня открытием, я знал об этой их особенности; но на голом теле хвост смотрелся по-другому, словно неся какой-то новый смысл… Плавно изгибаясь, он устремлялся вверх, к ее лопаткам. Тонкий, трепетный, с трогательной кисточкой на конце, он слегка подрагивал, и это было так… так завлекательно и чудно, так изумительно прекрасно…
А потом она стремительно приблизилась ко мне – и сладкий дурман, источаемый ею, окончательно лишил меня всяческой воли к сопротивлению. Он лишил меня также и всяческих сомнений, и я испытал облегчение и блаженство. Странным образом мои мысли потекли совсем не в том направлении, что раньше: теперь мне казалось, что я выполняю важное дело, даря ей свое семя… Прикасаясь к ней, проникая в нее, я наполнялся благостным осознанием того, что вношу часть себя во что-то необычайно великое… Что это было – колдовство или природное свойство этих удивительных представительниц серой расы? Не знаю. Но мне было хорошо. Лаская ее, я ощущал себя сильным, могущественным, бессмертным… Да, краем сознания я понимал, что после, возможно, вернутся мои прежние мысли о том, что меня использовали, но сейчас мне было все равно… Она извивалась в моих объятиях, она сладко стонала; и я знал, что доставляю ей истинное удовольствие. Это было главным. А все остальное… В конце концов, почему бы мне и вправду не подарить ей ребенка? Ведь я же смогу видеться с ним?
Я что-то шептал ей в неистовстве страсти; она была упругой и податливой, гладкой, сильной. И вправду в ней было что-то от “самки”. Ее раскованность, ее непосредственность… Она ничем не сдерживала свой порыв страсти. Все то, что для нас, обычных людей, было покрыто пологом стыдливости, для нее было здоровым и естественным. Сливаясь с ней своим телом, я в мучительной неге осознавал, что никогда не будет у меня больше такой женщины… И мне хотелось удержать ее, эту сладкую Ватилу, хотелось сделать ее своей и познать ее не только с плотской стороны… И все это было так неисполнимо, так несбыточно, что наполняло мое сердце отчаянной, но в то же время светлой тоской, и я на пределе счастья проживал каждое мгновение близости с ней… Она стала для меня неизгладимо ярким впечатлением, перевернула мой мир. Практичная, деловитая Ватила… Она оказалась горячей, страстной, и для меня уже ничего не значили ее слова о “детеныше”, после нашего соития я просто не мог не чувствовать, что между нами есть все же нечто большее, чем просто передача “генетического материала”…
* * *
30 июля 1941 года, около полудня. Лесной массив под Минском. Полевой штаб группы армий «Центр».
Присутствуют:
Командующий группой армий «Центр» – генерал-фельдмаршал Гюнтер фон Клюге;
Командующий 9-й армией – генерал-полковник Адольф Штраус;
Командующий 2-й армией – генерал-полковник Максимиллиан Вейхс;
И.О. командующего 4-й армией – генерал от пехоты Готхард Хайнрици;
Командующий 3-й панцергруппой – генерал-полковник Герман Гот.
