— Правильно ты сказал, — вздохнул Макс. — Критично.
— Когда женщина оценивает и так смотрит, это значит, что она присматривается, — пояснил Даниил.
Но он не договорил. В раздевалку зашли Иван с Павлом. И если мой наставник выглядел бодрым, то у некроманта вид был помятый.
— И долго я так тебя буду вытаскивать из дома? — тихо читал ему нотации Иван. — Ты бы проспал всё на хрен.
— Я сам бы встал, — ответил Павел, проходи мимо нас к своему шкафчику.
— Ну да, в полдень, — хмыкнул Иван. — Давай шустрей. Как ты не поймёшь одну простую вещь? Опоздаешь, всему отряду попадёт по первое число.
— Да понял я, — проворчал Павел. — Кто-нибудь изучал сводку на данный момент?
— Сплошная мелочёвка, — вздохнул Даниил. — Опять торчать либо в оружейной, либо на тренировке.
— Понятно всё, — вздохнул Павел, покосившись на ежа, который расположился на столике. — О, и этот зверюга здесь.
— Привыкай, Павел, теперь он каждый рабочий день с нами, — улыбнулся я в ответ.
— Я не разделяю твоего оптимизма, — вздохнул некромант, снимая на ходу лёгкую куртку и кидая на лавку у шкафчиков. — Кто-нибудь помнит, что было в конце вечера? Кроме того, что на меня напал этот ваш Хрум.
— Скорее вы друг друга не поняли, — улыбнулся я, на что Павел злобно посмотрел на меня. — Так правильней.
— Вчера ты не упал с причала, потому что его не было, — ответил Иван. — Но попытался выпустить тёмную энергию из своей трости.
— Серьёзно? — удивился Павел, выдохнув. — Вот же чёрт. Прошу прощения за такие вольности.
— Это хорошо, что ты всё понимаешь, — ответил Иван. — А мы понимаем, что тебе пить совсем нельзя. Если только пробку давать понюхать, и то чуть-чуть.
— Да ладно вам, накинулись, — проворчал Павел. — Я уже извинился. Больше такого не повторится.
— Ладно, хватит болтать, — ответил Иван. — Быстро переодевайся и догоняй. Мы в зале ожидания.
Чуть позже, попив утреннего чая, мы расположились за своими столиками, обсуждая вчерашний отдых. Наши женщины восхищались природой, шашлыками, водой, которая была прохладной для купания, но кристально чистой. Ну а мы, мужчины, были с ними солидарны.
Возле кабинета директора Центрального Управления Имперской службы спасения, в это же время.
Семён Павлович Немов находился в лёгком замешательстве. Впервые его вызывает сам директор, причём без объяснения причины.
Начальник отряда понимал, что это было связано с той самой петицией, которую он недавно отправил в кабинеты высшего начальства. Удивительно, насколько быстро она попала на стол главного. И сейчас, когда Семён Павлович находился перед дверью главного, он испытывал волнение. Всё-таки отвык он от таких резких поворотов. Старость подкралась незаметно и внезапно ударила под дых, как любил говорить его отец в таких случаях.
— Семён Павлович, проходите, — открыла перед ним дверь в кабинет миниатюрная секретарша, улыбаясь дутыми утиными губами. — Николай Александрович ждёт вас.
— Да-да, иду, — Семён Павлович поднялся с дивана и вошёл, выбрасывая из головы множество ненужных вопросов и версий. Будь что будет.
На пути к своей должности он сталкивался с ситуациями и посложнее. Были и моменты, когда ему грозила уголовная ответственность. Когда Лёня, один из его самых способных сотрудников, лет десять тому назад оказался при смерти. На него напал монстр, и необходимого оружия, чтобы защититься, у спасателя не было.
Как ни доказывал свою правоту Семён Павлович, как ни утверждал, что если уж наказывать кого, так это начальника отдела снабжения, никто его не хотел слушать. В общем, спустили на него всех собак.
В когда Немова вызвали в суд, на его голове прибавилось седых волос. Ему грозило двадцать пять лет колонии общего режима. А что это для сорокапятилетнего мужчины? Считай, что вся зрелая жизнь за решёткой. И выйдет он оттуда дряхлым стариком, ведь жизнь на зоне совсем не сахар.
Но в последний момент на его сторону встали два вышестоящих начальника и вся команда. Да к тому же его сотрудник выжил. Разумеется, Семён Павлович не пожалел денег на лечение Лёни, вбухал всё, что накопил за прошлые годы. И только это спасло от тюрьмы, как ему потом объяснял адвокат.
Ну а теперь Лёня вырос, стал важной шишкой, озлобился и начал портить ему жизнь, будто в отместку за прошлое. Леонид Владимирович Юдащев, тот самый высший руководитель, который — Семён Павлович уверен в этом — также находится в этом кабинете.
Немов вздохнул и вошёл в кабинет, неслышно шагая по ковролину. Ну да, вон и Лёня, враждебно посматривает на него и многообещающе улыбается.
— Семён Павлович, присаживайтесь, — указал на кресло Глебов, самое главное лицо в Центральном Управлении. — К вам есть разговор и, судя по всему, вы догадываетесь, о чём он будет.
— Да, я догадываюсь, — спокойно ответил Семён Павлович, устраиваясь в кресле и замечая на столе главного ту самую петицию.
