Герой из ее сна полностью

Субботними вечерами в баре «Серебряный доллар» всегда было оживленно. Дилан Каванах окинул зал цепким взглядом, ничего не упуская. У барной стойки, как обычно, толпились подозрительные личности: заказывали выпивку, грызли орешки. Туристов было легко заметить, и не только потому, что Дилан знал всех местных. Новички жадно оглядывали бар в надежде увидеть знаменитостей.

Чудесная природа на западе Северной Каролины привлекала разных людей. Часто сюда приезжали в отпуск всей семьей; кроме того, это место служило лакомым кусочком для кинооператоров. На родине Дилана, в городке Силвер-Глен, знаменитости не были в новинку. Всего лишь на прошлой неделе один известный голливудский режиссер завершил здесь съемки картины о Гражданской войне.

Дилан внутренне содрогнулся. Его абсолютно не интересовали ни звезды, ни простые смертные мира киноиндустрии, пусть хоть все легенды Голливуда заглянут сюда пропустить стаканчик. Обжегшись на молоке, дуешь на воду.

Вдруг он заметил нечто, заставившее его насторожиться. Женщина у другого конца стойки лихорадочно опрокидывала бокал за бокалом. Дилан нахмурился. Его удивило, что Рик, старший бармен, по-прежнему ей наливает. Он направился к Рику. Тому помогали два официанта, как и всегда в такие напряженные моменты. Еще три официантки принимали заказы в зале. Приблизившись к бармену так, чтобы можно было говорить, Дилан похлопал его по плечу:

— Той леди в розовом больше не наливать. С нее хватит.

Похоже, женщина была в отчаянии, а алкоголь в таких случаях — плохой помощник. Рик улыбнулся, не прекращая подавать напитки:

— Спокойно, шеф, она пьет безалкогольный клубничный дайкири.

— Ах, вот как.

Жара стояла невыносимая, и любой был бы рад выпить бокал-другой чего-нибудь холодненького. Кондиционер работал прекрасно, однако женщина пила и пила с каким-то безрассудным постоянством.

Рик, на пару десятков лет старше Дилана, взглядом указал на дверь:

— Идите-ка домой, шеф. Мы справимся.

Этот крепкий и плотный мужчина с провинциальным говором идеально подходил для своей работы. И он был профессионалом. Ему, как и остальному персоналу, надсмотрщик не требовался.

Дилан любил «Серебряный доллар». Он приобрел его еще двадцатилетним юнцом и, полностью обновив интерьер, открыл одно из самых преуспевающих заведений в Силвер-Глен.

Покупая бар, Дилан уже был состоятельным человеком. Даже если бы дела не пошли, он потерял бы немного. Как и любой представитель семьи Каванах, вернувшей городок на карту в середине двадцатого века, Дилан мог тратить время и деньги абсолютно праздно. Но его мать, Мейве, воспитала всех своих семерых мальчиков в уважении к труду.

Этот бар был для Дилана железным доказательством того, что его жизнь не обернулась полнейшим провалом. Несмотря на ошибки молодости, он кое-чего добился.

В баре он чувствовал себя на своем месте. В «Серебряном долларе» можно было расслабиться. Порой случались и драки, зато всегда было интересно. Здесь было уютно. Никто не вспоминал о его неудачах в школе. Даже местных, казалось, не заботило то, что Дилана когда-то считали парнем, который, скорее всего, плохо кончит.

Ему ужасно не нравилось, что он не может осилить школьные предметы, и он маскировал гнев и разочарование, заслужив репутацию дерзкого, отчаянного и разнузданного гуляки.

Обнаружив, что здание бара пришло в запустение и вот-вот рухнет, он наконец занялся делом. Для него это было больше чем мимолетное увлечение. Требовалось проявить себя. Так что «Серебряный доллар» стал не просто проектом. Это была его собственная декларация независимости.

Кроме того, в данный момент у него не было отношений. И ему нравилось проводить вечера здесь, а не торчать дома у телевизора, просматривая летние повторы фильмов и программ. Дилан Каванах был общительным человеком, а потому снова обратил внимание на загадочную женщину в розовом.

«Игнорируй ее», — приказал себе Дилан. Рик прав: пора домой. Как ни нравится ему проводить время в «Серебряном долларе», нужно жить, а не только заниматься бизнесом. Тем не менее перед уходом он должен рассмотреть необычную и интригующую посетительницу. Когда табурет рядом с ней освободился, Дилан счел это особым знаком.

Одинокая посетительница в баре не редкость. Но обычно такие дамы пытаются кого-то подцепить. Эта же до крайности уставшая женщина, казалось, была окружена ореолом одиночества. Взгляд ее был устремлен на бокал. Дилан тихонько присел слева от незнакомки и только тогда увидел то, чего не замечал прежде.

У нее на коленях спал младенец, и она бережно поддерживала его правой рукой. Это была девочка, судя по розовой ленте на завитке темных волос.

Уже жалея о своем порыве, Дилан моментально оценил ситуацию. Будь он поумнее, не стал бы с ней связываться. Его импульсивные решения помочь кому-либо никогда не оценивались должным образом.