Так что он благоразумно переждал. Могло показаться, что ушел; в доке уже сами по собой большинство перевязались и начали договариваться на новую смену, часть разошлись, кто-то быстро уехал к "своим" врачам вытаскивать пули. Контейнер размером с полноценный склад пустовал, наполненный только кучей идентичных дохлых тел, и в конце-концов к ним вернулся один-единственный живой аналог. Монеты надо собрать.
А, сентиментальная такая темка. Видите ли, у Джерси при клонировании дублируется абсолютно все: одежда, наполнение карманов, аксессуары, – и в том числе фамильная монета, подарок отца. Отлита из золота, вроде как приносит удачу, но что-то фортуна за Аркиным пока не закрепилась.
И он собирает эти монеты с каждого дохлого клона. Складирует у себя дома, но одну таскает с собой, надеясь, что это – первая, подлинная, оригинал.
А причем тут Лаки, спросите вы? Ща все будет!
На улице плохо, говорили они. Лучше дома, говорили они.
И Лаки им не верил. Жизнь на улице, между прочим, дает множество преимуществ и возможностей, особенно если ты скин-юзер.
Можно гулять, где захочется, есть, что захочется (когда ты это самое "захотевшееся" найдешь, конечно же), можно не слушать взрослых и бегать от нагоняев, а миловидная рожица и ранний возраст часто служат инструментом выманивания у сердобольных старушек различных радостей бытия.
Но нет, нет, конечно Лаки не бездельничал.
Побирушничество составляло примерно… 10-15% его жизни. Остальное время он работал. И воровал.
Какие-нибудь халтурки в задрипаных харчевнях, разовые задания вроде отнести/принести и несерьезные поручения были для паренька обычным делом.
Хотя иногда попадалось и нечто стоящее.
Слежка!
Выуживание простенькой информации!
Шпионаж!
Для ребенка вроде Лаки подобного рода деятельность была манной небесной, он чувствовал себя настоящим суперагентом. Конечно это воспринималось им, как игра или приключение, и ведь за подобную развлекуху еще и платили!
В основном, конечно, брали пацана из-за хорошей памяти и ловкости. Опять-таки сильно сказано, да…
Нельзя утверждать, что пацан был известной личностью. Скорее дешевой суперсилой с очень удобным функционалом: он умел отбирать удачу и передавать ее другим.
И храбрым дурнем. Лез на рожон, за что нередко огребал по загривку.
Но была в жизни Лаки еще одна загвоздка. Золотые дублоны.
Появились они в его бытии странно, резко, как снег на голову в середине июня, но мальчик был этому только рад.
Когда он впервые увидел какого-то рыжего ушлепка, делящегося натрое – удивился.
Когда кто-то из клонов погиб, а в его кармане обнаружилось золотишко – обрадовался.
Когда дошел до мысли, что на рыжем можно неплохо обогатить свою коллекцию блестящих крутых финтефлюх – пришел в восторг.
Дети до тринадцати лет не знают страха смерти. Просто не могут понять его. И для Лаки подобное событие стало просто приятным дополнением к уличным приключениям.
С тех пор оборванец преследовал ирландца по пятам. Где мог, естественно. Хвостиком ошивался до пабов и драк, стараясь оставаться незамеченным, ждал удобного момента, чтобы обчистить труп копии.
У оригинала же, естественно, пацан ничего не крал. Да и вообще – зачем, если есть тихое бездыханное тело, которое нужно только обшманать по карманам и быстро сдриснуть?
Вот и сейчас Лаки промышлял тем, чем промышлял с тех пор, как просек фишку. Лезть в самый пыл было страшно. Заметят же! Или, чего хуже, больно наваляют!
Но жадность сильнее страха.
Желание поживиться вообще очень сильный мотиватор.
Карман с четырехлистником на заклепке выглядит уже, как родной. Лаки даже не проверяет, есть ли что-то в других, здесь его интересует только и только большая золотая блестяшка.
То и дело оглядываясь, ерзая коленями по грязной земле мальчишка уже было лезет за добычей, как замечает быстро приближающуюся знакомую рыжую физиономию.
Черт.
Дубликат или оригинал, но каждая монета в кармане мертвого или живого Аркина – это реликвия, доставшаяся ему от отца. Она бесценна, даже если имеет граммовку и пробу.
Не всегда удавалось собрать все. Какие-то тела оставались в самом пекле, откуда приходилось быстро уносить ноги. Какие-то тела заваливались в труднодоступные места, какие-то взрывались на кусочки и разлетались вместе с монетой, какие-то умирали в неизвестных последнему выжившему ебенях после того, как разделились. Джерси своих дубликатов не чувствовал, мог только понимать интуитивно, когда они умирают, по возможности клонировать от себя еще одного или двух.
А иногда он находил тела, но уже не находил при них монеты, и грешил на бродяг или кого-то из выживших врагов.
И несмотря на здоровый горшок с золотом дома, набравший в себе уже начатую шестую сотню таких монет, Аркин где-то внутри чисто по-мужски огорчался, если проебывал хоть одну.
Можно сказать, это была точка фиксации его нездорового комплекса опекуна. Джерси на себе вырастил Финикса, группировку, время от времени подбирал нуждающихся бедолаг типа Юджина, но для него это все проходило на периферии, как само собой разумеющееся. Вполне материальной и объектной ответственностью была сохранность монеты.
