За прошедшие с событий два года уже и не упомнить, сколько Джерси сдохло, обновилось, сменили один другого. Он уже перестал считать, но, на самом деле, ему было, по чему вести счет.
Хотя бы приблизительный.
По возможности, Аркин старался обирать свои трупы. Возвращался, ждал, пока их вывезут, закопают, или просто находил потом где-нибудь, выслеживал, шарил по карманам. Не всегда выходило, и тогда приходилось смиряться с тем, что он, возможно, снова проебал нечто важное для себя.
И… не проебал ли он вообще оригинал. Не думал об этом. Не хотел думать. Хотел верить, что какая-то из той кучи в горшке точно настоящая, а может он таскает такую с собой.
Они все были ему важны, как оригинал, хоть их и было уже… хах, сколько, под пять сотен?
Пять сотен семейных реликвий, ебануться.
В общем, сейчас он в пабе не для того, чтобы ловить экзистенциальный кризис, он здесь, чтобы бахнуть хорошего или хотя бы сносного пивка, отметить с парочкой приближенных очередную годную сделку для мафии и очередного схваченного за яйца говнаря, проложившего к ней путь.
Уйти от Елены было непростым решением для Рика, но он понял, что так дальше нельзя. Рынок скинов развивался, поглощал новые жертвы, а Химик хоть и был злом, но лучше многих знал, насколько губят и развращают людей полученные силы.
Там им всем и место. Глубоко в грязной заднице.
Дверь паба открывается и Химик поднимает на нее уже порядком косой взгляд. Сегодня жребий пал на вариант с нажраться в сопли и пока осуществление имело успех. Но как только он в полумраке разглядел пришедшую фигуру, к горлу подступило почти оргазмическое "ох". Да быть того не может. Блять, это ведь тот множащийся детина, который сам себе мозги вышибал несколько раз при нем. Помнится, Рик тогда пулю схлопотал и хорошую такую порку от Елены, когда она прознала про эту потасовку.
Сплюнув разгрызанную щепку зубочистки прямо на стол, Рик опустил голову, прячась в полумраке помещения. Подтянул к себе бутылку водки, стопку и наполнил ее до краев, тут же опрокидывая в себя.
– Снова встретились, здоровяк, – пробормотал он себе под нос, забившись в угол к стенке и продолжил глушить водку еще примерно с получаса, пока задницу окончательно не подпекло.
Компания Аркина – шумная. Чего не отнять даже у такого несближающегося человека, так это умение закатить душевную тусу с кем угодно. Кто-то здесь работает на него год, кто-то неделю, но так или иначе, они пили, громко ржали и травили истории что из жизни, что с работы.
Потому что отдых должен быть отдыхом, а костюм сволочи иногда надо стирать и оставлять сушиться. Джерси не сложно быть расположенным к людям, он сам по себе не замкнутый, не отчужденный и не держащийся за одиночество, просто так выходит.
Так выходит, что он бежит, когда остальные идут, и равняются очень редко. В такие вот хорошие вечера.
Кто-то возвращался к жене, кто-то отошел со звонком, в конце-концов Джерси, как самый стойкий, еще не спешил на покой и даже заобщался с кем-то из завсегдатаев, кто так же быстро отвалился, как и быстро добился угощения выпивкой. Да, за какие-то полчаса, ведь бухали они дай боже. Такой скупердяй, как Аркин, в такие вечера громче всех выкрикивал, что оплатит здесь по пинте или роксу всем и каждому, кто выпьет за его отца, мать или братьев.
Наспех облизав нижнюю губу и закусив ее, с силой вытягивая, Мартин цыкнул зубом и поднялся из-за стола, налив себе еще. Хлебнул прямо из горла и широким шагом поплыл к сидящей за столом фигуре.
– Мсье Аркин, – воспользовавшись моментом, когда рыжий остался один, Рик подсел прямо напротив него и широко улыбнулся. Да, теперь он знает имя этого клона, знает чем тот занимается и почему Елена не пришила рыжего за такое сумасбродство. – Непривычно видеть тебя в единственном экземпляре, или остальные двое резвятся под твоим столом?
Удачно влез, потому что десятью минутами позже – и они с корешем из Ирландии начали бы горланить что-то национальное, и не важно, что музыки нет.
Сначала ушастый кажется обычным развеселым посетителем, одним лицом из десятка, и Джерси не чувствует напряжения ровно до момента, пока тот не говорит о способностях.
Хорошо выпивший, но даже близко не пьяный, Аркин подслеповато щурится, всматриваясь в рожу напротив него. Скрип мыслей в голове почти механический, проворачивается медленно и до щелчка, пока Джо, будто сам себе, слегка кивает головой.
Он сдается.
– Я тебя знаю? – Он не может вспомнить, кто это такой. Бога ради! Вы посмотрите на этого человека, сейчас, когда он снял джинсовку и остался только в майке да подтяжках на торс: у него и руки, и ключицы, и спина в шрамах, и каждый не от велика или собаки, вообще нет.
Почти все они от ножа или пули. Иногда из трех клонов не оставалось самого целого. На самом деле, довольно часто не оставалось, и приходилось выбирать меньшее из зол. Эта череда шрамов – тропа посланий от одного клона к другому, его, Аркина, история, напоминающая о том, что могло бы быть иначе.
Хах, у него даже вставной зуб золотой в верхнем левом ряду.
