Путь был не близкий, но Алфимов не заметил его, идя ровною походкою и не спеша. Алфимов знал, что ранее шести часов он не застанет дома Аркадия Александровича Колесина.
Было без четверти шесть, когда он достиг Большого проспекта и вошел в ворота вычурного дома.
Он не вошел в парадный подъезд, а повернул к левому флигелю, где жил с семьей камердинер Колесина, Евграф Евграфович, и, кроме того, помещалась и другая прислуга дома.
Евграф Евграфович Крутогоров являлся, впрочем, во флигель только в отсутствие барина, днем и вечером, а ночью находился в главном доме, где ему около спальни Аркадия Александровича была отведена маленькая комнатка. Евграф Евграфович оказался во флигеле и радостно приветствовал Корнилия Потаповича.
Он знал, что барин ведет с Алфимовым большие дела, знал не только как приближенное к Колесину лицо, но принимал, хотя и очень незначительное, участие в прибылях ростовщика, который считал необходимым задабривать камердинера выгодного клиента, «почтенного и благородного человека», маленькими денежными подарками. Корнилий Потапович даже не ограничился этим, а покумился с Евграфом Евграфовичем, окрестив его последнюю дочь. Куме и крестнице он тоже нашивал дешевенькие подарки.
По этой допущенной роскоши можно судить, насколько он «уважал» Аркадия Александровича Колесина или, лучше сказать, насколько считал для себя выгодным иметь его в числе своих клиентов.
Едва Алфимов показался в передней комнате флигелька, как Евграф Евграфович воскликнул:
– Куму почтенье… Жена, дядя Алфимыч… Самоварчик!..
– Не надо, не надо, – замахал руками Корнилий Потапович, не раздеваясь, входя в следующую комнату, заменявшую и гостиную, и спальню супругов; в соседней комнате слышался крик детей – Евграф Евграфович имел в своем распоряжении две комнаты и переднюю.
– Почему это не надо?.. Дорогой гость… – возразил Евграф Евграфович.
– К самому я, по важному делу… Нету еще?..
– Нету… Да должен сейчас быть… Раздевайтесь, кум.
Корнилий Потапович только что начал расстегивать свое пальто, как на дворе послышался шум въехавшего парного экипажа.
– Сам? – спросил Алфимов, снова застегивая расстегнутую пуговицу.
– Он, легок на помине… Надо бежать… Ты посидишь или со мной?
– С тобой… Дело, говорю, казусное, так и доложи, что о Савине…
– О Савине… Это сейчас позовет… – бросил уже на ходу Евграф Евграфович, вместе с Корнилием Потаповичем выходя из флигелька и огибая угол дома, чтобы пройти в него с заднего крыльца.
– Пройди ко мне в комнату… – сказал первый. – А я сейчас доложу, только раздену.
Евграф Евграфович отправился в кабинет, откуда через полчаса вернулся к себе и сказал снявшему пальто Корнилию Потаповичу:
– Иди, зовет…
Алфимов своею ровною походкою через умывальную и спальную комнату, видимо знакомым ему путем, направился в кабинет.
Аркадий Александрович в дорогом синем атласном халате с бархатными отворотами в тень и большими шнурами, с кистями у пояса полулежал на одном из турецких диванов и, видимо, с наслаждением втягивал в себя дымок только что закуренной гаванны.
Аромат сигары несся в воздухе, раздражающе щекоча обоняние.
– Корнилий Потапович! – сквозь зубы, не вынимая изо рта сигары, воскликнул Колесин. – Приехал?
– Никак нет-с, пришел…
– Устал?
– Нет-с, с чего устать, близко.
– Это с Николаевской-то?
– С Невского…
Вопросом о том, приехал ли Алфимов или пришел Аркадий Александрович допекал его при каждом его появлении в своем кабинете.
– Садись… – Колесин указал на стоявший перед диваном низенький пуф.
– Я к вам по делу, может могу вам устроить то, о чем намедни вы говорить изволили… насчет Савина, Николая Герасимовича…
– Мне говорил Евграф… что же ты придумал?..
– Казусное, скажу, вышло дельце… Дозвольте маленько сообразить…
– Ну, соображай…
Корнилий Потапович замолчал, видимо, что-то усиленно обдумывая.
Алфимов молчал.
Аркадий Александрович нетерпеливо теребил кисти халата.
– Надумался… говори же… – не вытерпел наконец он.
– Вам желательно было бы этого самого Савина из Петербурга удалить?
– Желательно, очень… Да он, говорят, сам скоро уезжает…
– Временно, но ведь опять вернется?
– Ну, конечно…
– А вам бы желательно, чтобы он не вернулся, а если вернется, чтобы его сейчас же бы и попросили о выезде…
– Это бы хорошо… Да кто же это может сделать?
– Чего-с?
– Попросить о выезде…
– Начальство.
– Начальство?
– Доподлинно только начальство.
– Но как же этого достигнуть?
– Вот об этом я с вами, Аркадий Александрович, и пришел погуторить…
– Говори…
– И вам ведь доподлинно известно, что господин Савин у городского-то начальства куда на каком дурном счету… Скандалист он, безобразник, только за последнее время несколько поутих…
– Знаю, конечно, знаю…
