Я надеваю перчатки и металлическую маску с затемнёнными глазами. Она защищает моё лицо от внешних факторов и сохраняет моё инкогнито. Чёрный лаковый Ламборгини — машина, которую я выбираю для патрулирования, и как только слышу рёв мотора, возбуждение во мне зашкаливает. Мой разум занимают мысли, и мышцы напрягаются, когда я пересекаю границу Нью-Роуна. Это то, чем я занимаюсь. Это то, что меня питает. Я охочусь.
Высокие металлические небоскрёбы Нью-Роуна кажутся холодными глыбами на фоне тёмно-серого неба. Их монотонность всегда была такой успокаивающей. Мои родители привезли меня сюда, когда я был ещё ребенком, но время пролетело незаметно. Я помню, как они держали меня за руки, и мы гуляли между этими небоскрёбами. Они рассказывали мне, что жили в двух кварталах друг от друга, но встретились, только когда им исполнилось по двадцать лет. Я уже давно забыл названия спектаклей, на которые мы ходили, и высококлассные рестораны, где мы обедали, но, как бы ни менялся этот город, я всегда буду помнить своё детство.
Вскоре я фокусирую внимание на ссоре, которая готова перерасти в драку. Время после закрытия баров в городе считается самым опасным. Теперь я безошибочно вижу разницу между невинной пьяной болтовнёй и неразборчивой руганью, чреватой неприятными последствиями. Колёса машины скрипят по асфальту, когда я резко поворачиваю руль и ногой нажимаю на педаль тормоза. Я слышу женский крик. Каждая мышца моего тела напрягается так сильно, что готова разорвать кожу. Моё неудовлетворённое возбуждение готово взорваться во мне. Я даже рад зловониям «мусора» в Ист-Сайде. От этого «мусора» в виде людей мне и предстоит избавиться.
Я останавливаю машину на парковке и плавно вылезаю из неё. Один прыжок — я держусь за нижнюю ступеньку пожарной лестницы (прим. пер.: в США нижняя ступенька находится на высоте второго этажа). Подтягиваюсь и уже бегу по лестнице, перескакивая через две ступеньки сразу, пока не останавливаюсь возле окна нужной мне квартиры. Я выбиваю кулаком стекло, и визг женщины проникает в мой мозг. Когда я оказываюсь внутри, на меня сыпется ругань пьяного мужчины. Если бы я был моложе, то пронзительный крик, полный страха, отчаяния и безысходности, даже не привлёк бы моего внимания. А теперь я не только слышу этот крик, но и понимаю, что он несёт в себе.
Я шагаю на кухню, которая отделана жёлтым кафелем.
— В чём твоя проблема?
— А ты кто, мать твою, такой? — спрашивает мужчина.
Он заводит руку назад, но я хватаю его кулак раньше, чем он успевает ударить меня.
— Думаю, что ты ответишь на мой вопрос, — произношу я, сжимая его костяшки до тех пор, пока у него не подкашиваются колени. Я смотрю на женщину, которая забилась в угол, а потом перевожу взгляд на мужчину, чьи костяшки уже хрустят в моей руке. — Но так как ты не настроен отвечать, то я сам сделаю вывод, глядя на её опухшее лицо, а ты просто скажи, если я не прав, — со скоростью молнии я отпускаю его кулак, но хватаю за горло: — Ты напился как последняя скотина и выместил на ней свою злость!
— Она моя жена, — выдавливает он. — Это впервые. Я клянусь.
Я сжимаю его горло.
— Это правда? — я обращаюсь к женщине, не поворачивая к ней голову.
— Да, — рыдает она.
Я склоняю голову на бок, наблюдая, как он хватает ртом воздух.
— Хочешь, чтобы я его убил?
— Нет, — откликается она. — Он мой муж…
— В доме есть дети?
— Они уже взрослые, — спешит ответить она. — Уехали несколько лет назад.
Он медленно моргает, в то время как его глаза закатываются от нехватки воздуха. Самое время отпустить и оставить его с полученным предупреждением. Но меня не оставляет в покое Кейтлин, которая так же забилась в угол. Я отодвигаю его в сторону и заставляю себя сфокусироваться на другом.
Я бросаю его на пол, прежде чем он потеряет сознание. Хватаю его за руку, когда он тянется ею к своему горлу, и слегка выворачиваю её под неестественным углом. Он орёт сильнее, когда слышится треск, но в этот раз кричит он сам.
— Это ничто по сравнению с тем, что я с тобой сделаю, если такое повторится, — достаю карточку из кармана и бросаю на стол: — Это номер организации, которая помогает женщинам, подвергающимся насилию в семье, — говорю я ей. — Они позаботятся о тебе.
— Герой? — произносит она, когда я поворачиваюсь к ней спиной, чтобы уйти.
Я не дожидаюсь её следующих слов. Выскакиваю в окно и за несколько секунд спускаюсь по лестнице. Не думаю, что она воспользуется мои советом, ведь большинство женщин не реагируют на них. Но это даст мне возможность вернуться и закончить то, что я начал. Моё тело трепещет от одной мысли об этом, а сердце бьётся в груди сильнее, чем пару секунд назад.
