Мои уши дергаются. Забавно, у меня уже много лет не было компании, а теперь я вроде как не хочу, чтобы она уходила. У нее низкий голос, сладкий и хриплый одновременно. Он как бы проникает в меня и вынуждает хотеть продолжения. Он смешивается с запахом виски на моей коже и заставляет меня чувствовать себя пьяным от ее голоса.
Мое тело напрягается, ожидая, что вот-вот до меня донесется ее голос. Но она молчит. Думаю, она собирается уходить. Очень жаль.
— Уже уходишь? — Я не открываю глаза, чтобы проверить. Кажется, мне трудно будет видеть, как она уходит.
Но тут она издает еще один сердитый звук. И вдруг толкает гамак. Сильно. Он опрокидывается, и я падаю на землю. Ударяюсь, и боль пронзает мою спину. От страха я напрягаюсь и хватаюсь за траву, пока боль не утихает.
— Черт побери, женщина. Ты с ума сошла?
Переворачиваюсь и лежу, ожидая, пока боль полностью утихнет.
Она стоит надо мной, положив руки на бедра. Как она не боится? Я неизвестный человек, сумасшедший пьяница, насколько ей известно, а она здесь, как ангел-мститель, и никакого страха. Я понимаю в кино, и так себя ведут только те, кому нечего терять. Она не сумасшедшая. Прищуриваюсь и смотрю в ее глаза.
Нет. Она не сумасшедшая. Она в отчаянии.
Я испускаю долгий вздох и провожу рукой по лицу.
— Прости, — снова говорит она. Но не думаю, что искренне. Я смотрю на листья дуба и проникающий сквозь них свет. Она освещена, как супергерой на обложке, а я — чурбан, которого она опрокинула. — Мне нужно с тобой поговорить, — повторяет она.
— Я это уже понял, — продолжаю постепенно расслаблять мышцы спины, чтобы остановить спазмы. — Дай мне секунду.
Она кивает, а затем прислоняется к стволу большого дуба. Я чувствую ее взгляд на себе, пока заканчиваю последовательность. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовал тепло женского взгляда, и в то время как моя спина расслабляется, другая часть меня становится намного напряженнее.
Я пытаюсь подавить реакцию, но это проигрышная битва. Как только она заговорила, мое тело начало реагировать. Вот только, возможно, это нечто большее, потому что она уже замолчала, а я все еще чувствую ее воздействие. Наконец, я могу сесть. Откидываюсь назад и прислоняюсь к дереву. Ствол дерева толстый и достаточно широкий, чтобы мы оба могли расслабиться. Я поглаживаю траву рядом с собой
— Присаживайся, — говорю я.
Она колеблется, затем медленно садится как можно дальше от меня, все еще опираясь на кору.
— Что я могу для тебя сделать? — спрашиваю я, предпочитая отказаться от языка Голливуда и обратиться к образу старого доброго парня.
Она прочищает горло.
— Верно... — Останавливается, складывает руки, смотрит в сторону.
Забавно, что теперь, когда виски и гамак сброшены, она кажется почти застенчивой.
— Ты что-то хочешь? Скажи мне, что это не просьба о праздновании дня рождения, — говорю я, пытаясь разрядить обстановку. — Я не делаю животных из воздушных шаров.
Она слегка хмыкает, почти смеется, а потом смотрит на меня. Меня поражают веснушки, рассыпанные по ее носу и щекам. Эта беззаботная и юная черта кажется неуместной на женщине с таким серьезным характером.
— Я пришла за помощью, — говорит она. Изучая ее лицо, никогда бы не подумал, что она спокойна и решительна. Но я актер, и смотрю не только на выражение лица. Я слежу за ее руками. Они извиваются на коленях, и она сжимает их, пытаясь сдержать эмоции. Нервы. Беспокойство. Страх.
Я должен сказать, чтобы она уходила. Чтобы больше не беспокоила меня. У меня своих проблем хватает, не надо позволять ей сваливать на меня все, что не так в ее жизни. Я не мастер исправлять. Но... есть что-то в ней, в том, как она смотрит на меня. Не как на отжившего, а как на перспективного.
— Хорошо, — говорю. — Я слушаю.
Она закрывает глаза, и ее плечи опускаются на дюйм.
— Моя дочь, — говорит она. — Ты ее герой. Я имею в виду, Лиам Стоун.
Она открывает глаза и поворачивается ко мне. Киваю в знак понимания. У моего персонажа такое же имя, как и у меня, это было решение боссов сделать меня брендом.
— Она тоже хочет стать супергероем. Единственный способ, который она знает, — это тренироваться под руководством настоящего супергероя. Прямо как в комиксах. А ты — единственный супергерой в мире. Я хочу... то есть... я спрашиваю, не согласишься ли ты тренировать мою дочь.
Я отпрянул от женщины. Итак, я ошибся, она не отчаялась, она на самом деле сумасшедшая. Сумасшедшая фанатка. Я насмотрелся на них в прошлом. Они не могут отличить меня от персонажа, которого я играю. В прошлом это приводило к неприятным сценам.
Я разочарован. Я не понимал, как сильно хотел, чтобы она была чем-то большим, пока не понял, что это не так.
— Конечно, — говорю голосом, который, надеюсь, бесстрастен. — Я дам тебе автограф. Подпишу для вас несколько комиксов. — Встаю, чтобы дать женщине уйти с памятными вещами.
— Нет, — она хватает меня за руку. — Пожалуйста.
Я смотрю вниз на ее руку. Она краснеет и отстраняется.
— Прости. Ты просто... ты не понимаешь.
— Хорошо, — говорю я. Но думаю, что понимаю. — Как тебя зовут?
— Джинни, — отвечает она. — Джинни Уивер.
