Герой нашего вневремени полностью

– А ты знаешь, чем стимул отличается от символа? Стимул от стилус – палка. Которой скот погоняли, ага, понимаешь? А символ – это вообще другое. И символисты здесь вообще ни при чем. Это две половинки медали. Ее разламывали при расставании, ну на войну когда любимый уходил или уезжал. Две половинки, влюбленные ими обменивались – до следующей встречи.

Ну так и нельзя от него – ждать. Это веточка в воде. Главное, чтобы не утонула. Эту юродивость он и сам прекрасно понимает в себе. Расшвырял Денис Харин футуристические буквы то здесь, то там:

«Чуть юродства – ничтоже сумняшеся, то есть с особенной уверенностью говоря…». «Фсе написанное далее, но не перед, является бредом отдельно взятого шизофреника». «Но, как водится, из двух – выбери третье».

Невыносимо видеть мир иначе, чем другие. Здесь начинается одиночество с непрерывной пыткой – найти родного человека. Который так же, с которым то же… Попытка. Провал. И опять. Пока не догадаешься… Не догадаешься.

«Надо было назвать – подведение итогов. Шел сейчас за очередным пойлом, встретил знакомую. Не видел с лета. Я – мятый, она серьезная, останавливает меня и… говорим протошто 12-ый месяц, взаимозачеты, обнялись, чуть не всплакнули. И я понимаю – она похожа на тебя. Просто как-то. Легко. Даж не знаю, как зовут. Она была продавщицей, очень милой… ну вот, Оль, есть ж типы людей, одни подходят, другие, каг хош крути, не смогут вместе».

denis xarin

Обрыв связи с реальностью заставляет строить свой мир. Он хрупкий – выткан из слов, мыслей и чувств. И живет только в одной голове.

– Я там живу.

Это он о фильме «Фанни и Александр».

– Я его смотрел раз, наверное, сто. Посмотри его. Хочешь, свою режиссерскую версию на DVD пришлю? Бандероль-ю? Ух, слово-то какое. Только скажи – упакую. Сообщи, если окажешься жить в таком мире.Ящик специально для разговоров с Тобой.И потом, как бы мы общались с тобой все эти годы, если бы не были с карими глазами?

Внутренняя жизнь в своем космосе рождает предельную философичность. Полчаса в трубку рассказывает – пространства и времени не существует. Герой вневремени.

«И никакой обреченности, а то начнешь сопереживать. Вполне все благополучно. Именно моя «шиза», и только. Господи, что я говорю? Все равно выразить не получается. Одна надежда на филолога и его понимание мета».

Укоряет меня за принадлежность к среднему классу. Смеется над этим рассказиком – «ну да, сидел такой Вадик на дереве, как обезьяна».

А мы… Что мы? Шляпой называем удава, который проглотил слона. А психом или неудачником живого человека. Создавая костыльную цивилизацию, отказываемся от стихийности жизни, от божественной логики, где последние – первые, а в субботу нарушаются заповеди, чтобы любовь жила.

***

И тогда кому-то придется делать небо тонким, чтобы солнце, чтобы ангелы, чтобы мы еще жили.

Назови меня потерей,

Назови меня утратой.

Ухожу, а ты осталась,

Ты ни в чем не виновата.

Я иду и вижу лица,

Тает снег и пальцы стынут.

В лужах – солнце, меж прохожих

Размышляю – я покинут.

Я забыт, но не тобою,

Я оставлен, но не небом.

Вот уже и возвращаюсь,

Просто я ходил за хлебом.