Статьи против балаганчика дядюшки Бризака появились в «Друге Народа», главной газете Клуба Худых. «Друг Народа» писал, что артисты – лентяи, потому что не отрабатывают трудовой налог ни в одной из Секций. Мало того, они еще и скрытые контрреволюционеры, так как во время всего их представления ни разу не играют революционные песни, зато старорежимных – сколько угодно. А кличка одного из цирковых коней – Бонавентура, в честь командующего гвардией Трех Толстяков. Это, говорилось в статье, и в пояснениях не нуждается.
Десять рабочих Секций запретили выступления балаганчика на своих рынках. Вокруг цирка днем и ночью стали околачиваться загадочные граждане. Некоторые из них, правда, забывали спрятать бело-синие кокарды сыщиков, что несколько вредило их таинственности, зато серьезно обеспокоило артистов. Попасть под Трибунал, а потом в Табакерку никто не хотел.
Дядюшка Бризак бросился за помощью к гражданке Эквиа. Он напомнил ей, как перед Восстанием они вместе скрывались от гвардейцев, как потом она была лучшей актрисой балаганчика уже в Первый год Республики. Но Суок строго ответила, что она что-то не припомнит, чтобы в то время цирк выступал на стороне обжор, против народа и его избранников. Если давние товарищи Суок хотят, прикрываясь старыми заслугами и дружбой, насмехаться над Революцией и нападать на Республику, в таком деле гражданка Эквиа им решительно ничем не может помочь. В этот миг дядюшке Бризаку показалось, что голос бывшей актрисы дрогнул. Но тут же с ним холодно распрощались.
Тогда дядюшка Бризак отправился к самому Неподкупному. Но и здесь его ждала неудача. Тибул был рад увидеть старого друга. Однако он сказал, что ничего не может сделать. Худые были слишком сильны в Столице, многие граждане были на их стороне, и даже Председатель Бюро не мог открыто спорить с ними из-за циркачей. Пока не мог. Тибул посоветовал подождать.
– А чего нам ждать, Фабио? – говорил Сильвио, – Когда Черная Карета приедет? Тибул вон и сам дождался… уж не от «черных» ли? Он хоть немного им мешал, а теперь они совсем осмелеют. Всех захотят в черное нарядить. Они хотят, чтобы люди пели только революционные марши, а смеялись над тем, как других арестовывают и судят. А кто не с ними смеется – тот тоже для них враг народа, в Табакерку его. Ты знаешь, что на прошлой неделе написали Эквиа в «Друге Народа»?
Фабио, конечно, знал, но покачал головой. «Что творится! – подумал он. – Циркачи читают газеты». Год назад газеты в цирке были только у старого конюха Изгара, он делал из них самокрутки.
– Они написали, – ответил сам себе Сильвио, – что для полной победы Революции, чтобы настало всеобщее равенство, нужно найти и казнить еще двести тысяч тайных врагов народа. Двести тысяч человек, малыш, ты только представь себе! И так в Табакерке каждый день сгорают люди, а эти сумасшедшие хотят перебить целый большой город! И только за то, что эти несчастные с ними не согласны. «Черные» хотят, чтобы все опять стали бедные и злые, как до Революции. А мы, малыш, не хотим, и не одни мы такие. Мы уже достаточно поголодали и намучались при Толстяках. И только нам, циркачам, жить стало хоть немного получше, так опять они хотят все отобрать. – Тут Сильвио вздохнул. – Теперь одна надежда – на Просперо и умеренных. Только они стоят за свободу. Тибул все чего-то боялся, осторожничал, хотел всех примирить. А наш Маршал Просперо никого не боится! Хорошо, что он привел в Столицу солдат. Уж они устроят «черным» такое равенство! Так что видишь, может, нам и не придется надолго покидать город. Мы пока отъедем недалеко, в предместье, и там подождем. Поехали с нами, а то сейчас в Столице будет опасно. А как только представится случай – поможем Просперо!
Когда Фабио услышал про сыщиков вокруг цирка и про «нашего Маршала Просперо», то чуть не расхохотался. Как же он ошибся! Хуже места, чтобы спрятаться от железной руки Маршала, нельзя было и придумать! «Придется соврать», – решил Фабио. Конечно, врать друзьям – последнее дело, но он вынужден был это сделать для спасения Республики. Он пообещал себе, что, когда все кончится, он обязательно первым делом придет в балаганчик и все-все объяснит.
Фабио сказал, что не сможет поехать с балаганчиком. На него из-за одной недавней истории в Гавани тоже очень злы «черные». Они везде ищут его. Хорошо еще, что из-за дождя сыщики, наверное, не заметили, что он вошел в цирковой вагон, а то бы уже точно ломились в дверь. Балаганчик и так окружен сыщиками, да еще его при выезде обязательно обыщут на заставе. Так что лучше Фабио уйдет, чтобы не подвергать друзей опасности – ведь его имени нет в утвержденном Комиссариатом Искусств и Отдыха списке артистов балаганчика.
– Только помогите мне изменить вид, чтобы скрыться от «черных», – попросил Фабио.
К этому времени их разговор с Сильвио уже слушали все артисты. Конечно, они были готовы помочь.
