К оружию, граждане! Защищайте ваши дома от мятежников! Выходите на улицы и стройте баррикады! Выбирайте командиров, верных делу народа. Наберите две тысячи добровольцев от вашей Секции, по семьдесят от каждой улицы. Отправляйте их к Клубу Худых, на улицу Свободы. Там сейчас собирается Совет рабочих Секций! Там генерал Эквиа собирает силы для отпора мятежникам! Мы не будем только обороняться на баррикадах, мы атакуем их сами и разгромим! За нас, честных граждан, сам славный генерал Эквиа! У наших братьев в Гавани тысячи корабельных пушек и неприступные форты, весь Народный Флот остался верен Республике! Граждане, нас больше, и если мы встанем вместе против мятежников, мы сметем их, мы победим!
К оружию, граждане! Все на защиту Республики!
Комиссар Мариано закончил речь уже под частый пушечный грохот. Барабанщик опять заиграл, и люди расступились перед маленькой процессией.
Фабио и братья Флипон переглянулись и направились к комиссару.
– Гражданин комиссар, а нам что делать? Я из милиции Секции Гавани, а это мои друзья, они местные. Мы хотим помочь Республике, – объяснил Фабио.
– Прекрасно, граждане, Республике сейчас очень нужен каждый патриот, – бодро сказал комиссар. – Вы можете быть разведчиками, фронт-курьерами или подносчиками патронов и воды. Идите к Клубу Худых, найдите гражданина, то есть бригадира Гарума, он помощник генерала Эквиа, и скажите, что вас прислал Мариано. Он найдет вам дело.
«Это я виноват, что начался мятеж, – ругал себя Фабио, пока шел с братьями Флипон на улицу Свободы, – я не смог вовремя найти друзей. Может, мне и вовсе надо было сразу, как только сказали о смерти Тибула, броситься на трибуну… но нет, ведь у меня не было с собой портфеля! А потом я только и делал, что убегал и спасался, а надо было спасать Республику. Но ничего, ничего. Я все-таки сумел не попасться врагам. Теперь я почти нашел друзей, я почти выполнил задание Тибула. Это очень плохо, конечно, что начался мятеж, но, по крайней мере, теперь враги показали свое лицо. А искать меня и вовсе теперь все, наверное, забудут».
Вместе с друзьями к Клубу Худых шли другие граждане. На призыв генерала Эквиа откликнулся весь рабочий люд Столицы – рабочие с больших фабрик и заводов и ремесленники из маленьких мастерских, грузчики из речного порта, каменщики и трубочисты, поденщики и разносчики, мостовщики и пекари… Вместе со многими из них на бой шли жены и старшие дети, чтобы заряжать и подавать ружья, собирать ядра и пули, выносить раненых.
Из улиц и переулков выходили все новые и новые граждане и присоединялись к идущим на защиту Республики. Людской поток тек уже через кварталы артистов, и здесь в него вливались художники в измазанных краской рубахах, веселые журналисты, писатели, поэты.
Над толпой звучала Рабочая песня, словно вернулись славные и грозные времена Первого Восстания:
На улице Свободы было не протолкнуться. Пикеты из граждан в черной одежде стояли в самом начале улицы. Здесь всех останавливали и спрашивали, зачем они пришли в Клуб. Граждане, стоявшие в очереди перед тремя друзьями, говорили, что они пришли из Секций по призыву генерала Эквиа и Клуба защищать Республику. Их тут же отправляли в один из ближайших домов на той же улице. Там у каждого подъезда члены Клуба распределяли добровольцев по батальонам и выдавали оружие, черные кокарды и повязки. Клуб Худых готовился сражаться под черными знаменами Равенства.
Фабио сказал, что он и его друзья направлены комиссаром Мариано к бригадиру Гаруму. Их пропустили дальше по улице. Мальчишки прошли еще через два пикета. Они оказались перед входом в высокое белое здание. При Толстяках в нем была резиденция Государственного Канцлера. Дом плыл над улицей, как корабль под полными парусами. Огромные окна первого этажа были раскрыты. Через них было видно, как в комнатах и коридорах десятки людей докладывают, слушают, спорят, диктуют, пишут, отмечают что-то на карте. У парадной лестницы небольшой оркестр отчаянно играл марши. Из ближайшего окна высунулся гражданин в зеленом мундире начальника милиции Секции и именем Республики, черт побери, потребовал играть потише.
Через главный вход все время входили и выходили люди. Но здесь волшебные слова, что идут посланцы комиссара Мариано, не сработали. Начальник караула велел мальчишкам подождать. Ждать пришлось долго. Фабио и братья Флипон устроились у лестницы, по другую сторону от оркестра.
