О решении партийного комитета узнал весь рабочий коллектив. Но как сделать, чтобы не допустить строительство бронепоезда? Вскоре стало известно, что чертежи бронепоезда куда-то пропали. Предпринятые администрацией мастерских поиски не увенчались успехом. Это несколько задержало изготовление бронепоезда, но военные власти нашли другие чертежи. Тогда было принято решение инсценировать арест главного мастера и его помощников. Однажды в мастерские вошли французские офицеры (в действительности это были подпольщики, переодетые в офицерскую форму) и увели «арестованных» на конспиративную квартиру. Однако и это не помогло. Бронепоезд все-таки был построен. Тогда 23 марта 1919 г. рабочие железнодорожных мастерских взорвали его [69].
Партийцы-подпольщики и весь рабочий коллектив Железнодорожного района Одессы в период иностранной оккупации постоянно оказывали поддержку областному комитету. Во главе подпольного Железнодорожного комитета находился рабочий-столяр Владимир Матвеевич Бессонов.
Из числа рабочих главных железнодорожных мастерских В. М. Бессонов подобрал около 20 человек, которые выполняли поручения И. Ф. Смирнова-Ласточкина и Елены Соколовской по распространению нелегальной литературы. По заданию Ласточкина В. М. Бессонов направил через линию фронта в Березовку (поселок в ста километрах от Одессы) группу квалифицированных рабочих для ремонта захваченных в бою советскими войсками пяти французских танков. Они быстро устранили неисправности, и танки потом участвовали в освобождении Одессы от интервентов [70].
Рабочие, прибывшие из Одессы в Березовку, рассказали представителям советского командования, что когда они проезжали по селам, то убедились, что во всех деревнях ждут прихода Красной Армии. Все способные носить оружие объединяются в партизанские отряды, которые пытаются прорваться через линию фронта навстречу советским войскам.
После установления Советской власти в Одессе В. М. Бессонов находился на руководящей партийной и советской работе, был секретарем Одесского окружкома партии. В настоящее время он персональный пенсионер.
Мог ли рабочий, не владеющий французским языком, общаться с французами, вести с ними беседу? На первый взгляд, как будто бы нет. А в действительности многие рабочие, не знавшие иностранных языков, умели влиять на сознание солдат и матросов оккупационных войск. Жил в те годы на Пересыпи молодой рабочий-котельщик Фомко Федор Епифанович. С марта 1917 г. он состоял членом Коммунистической партии. Однажды, идя по Пересыпи, Ф. Е. Фомко встретил французского солдата. Он остановил Фомко, стал что-то говорить ему. Из всей длинной речи Фомко понял только два слова: «большевик» и «Совет». Зашли вдвоем в ближайшее кафе. На следующий день Фомко пригласил солдата к себе на квартиру. Постепенно солдат умножал запас русских слов, а Фомко — французских. Солдат оказался сапером 7-го инженерного полка, звали его Люсьен Терион. Его рота на окраине Одессы рыла окопы и ставила проволочные заграждения, но он ухитрялся каждый день под разными предлогами уходить в город. Позже Люсьен Терион записал в своей записной книжке: «Каждый вечер я бывал у Феди. От него я узнал об убийстве Жанны Лябурб и о грандиозной демонстрации на похоронах. Фомко хотел знать, как мы относимся к создавшемуся в Одессе положению. Наша пассивность его беспокоила. К сожалению, нам трудно было понять друг друга, так как я знал лишь несколько русских слов» [71].
Каждый вечер Люсьен Терион приносил от Феди Фомко в казарму листовки и брошюры, разоблачавшие организаторов и вдохновителей иностранной военной интервенции.
Сотни рабочих, пренебрегая опасностью, распространяли литературу, вели агитацию, выполняли другие задания подпольного обкома партии.
Незаменимыми помощниками коммунистов были комсомольцы города, особенно Пересыпи. Пересыпским комитетом комсомола в то время руководил молодой рабочий-котельщик судоремонтного завода Василий Филюшкин, работавший в подполье под кличкой «Васютин» [72]. Комсомольцы Пересыпского района поддерживали постоянную связь с французскими солдатами и матросами и распространяли среди них подпольную литературу. Встречая на улицах или в общественных местах французских солдат и моряков, комсомольцы вручали им пакеты, а когда они их вскрывали, то обнаруживали там подпольные газеты и листовки на своем родном языке. Специально заготовленные пачки подпольных газет и листовок комсомольцы забрасывали в окна казарм. Характерно, что об этом способе распространения нелегальной литературы узнало первым не французское командование, а генерал Гришин-Алмазов. Он направил по этому поводу 12 января 1919 г. французскому командованию специальное донесение, подчеркнув, что французские солдаты 176-го пехотного полка «смирились с тем, что забрасываются посторонние вещи». После этого командование приказало натянуть на окна казарм сетку из колючей проволоки.
