Эсмей проснулась вся в поту, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Потом. Вот «потом» и наступило, теперь, когда она в безопасности. Она включила ночник и уставилась в потолок. Никакие это были не лохмотья, она и тогда это знала. Отец, как всегда, оказался прав: война мерзкая штука, где бы она ни происходила. Внутренности, кровь и человеческое мясо одинаково отвратительно пахнут и на космическом корабле, и на поле боя. А она сама принимала участие в этом ужасе, сама увеличивала зловоние. Вместе с другими младшими офицерами они с боем продвинулись к носу корабля, к мостику. Там смертельно раненный Довир командовал кораблем после смерти Хирн. Довир прижимал руки к животу, но внутренности его все равно вываливались наружу, и он посмотрел на нее — один раз, как в тумане… И отдал срывающимся голосом последний приказ…
Она закрыла глаза — только бы не расплакаться. Она уже столько плакала, никакого толку от этого не было. Ей казалось, что все тело у нее липкое, теперь ее знобило, а простыни от пота были насквозь мокрыми. Она вспомнила, как тетка описывала физические ощущения при менопаузе: сначала потеешь во сне, потом бьет озноб. Или что-то в этом духе. Эсмей заставила себя не думать о доме. Не поможет.
Судя по хронометру, она проспала целых семь часов. Она может попробовать заснуть опять, но опыт подсказывал, что по-настоящему спать она уже не будет. Лучше принять душ. На корабле уже заканчивалась третья вахта. Раннее начало рабочего дня.
В большой душевой никого не было. Она встала под теплый душ, согрелась и смыла все остатки ночных страхов. По дороге обратно она услышала, как у кого-то зазвенел будильник. Не у нее: перед тем как идти в душ, она свой аккуратно отключила. Она быстро проскользнула к себе каюту, пока не замолчали будильники, а когда снова вышла, ей навстречу попались двое энсинов с заспанными глазами. Они шли в душ. Прислонившись к стене, стоял джиг и заворачивал верхний отворот форменного ботинка.
— Сэр! — приветствовали они ее, стараясь при этом держаться как можно прямее. Эсмей кивнула в ответ и испытала приятное чувство, которое всегда появляется, если встаешь рано утром, чистишь зубы и делаешь все как надо, а товарищи твои все ходят полусонные.
Она не стала дальше размышлять на эту тему. Ее ждала работа, ей нужно было не только продолжить знакомство с кораблем, как приказала майор Питак, но еще уяснить, почему разнятся информационный куб майора и база данных корабельного компьютера. В течение всего дня, за исключением перерывов на еду, Эсмей проверяла реальную развертку корабля по отношению к двум разнящимся схемам. Куб майора Питак дал маху всего один раз, в носовой части корабля в секторе Т-1 на палубе № 13. Реальное положение дел не соответствовало ни той, ни другой схеме. Один из люков исчез без следа, вместо него появилась обшивка, раскрашенная яркими полосами. Эсмей стояла, размышляя, что может означать подобная раскраска, когда из ближайшего поперечного коридора вышел и спешно подошел к ней лысый старпом:
— Извините, сэр. Могу чем-либо помочь?
От внимания Эсмей не ускользнуло некоторое напряжение, исходящее от его фигуры. Что-то здесь происходило. Но ее обязанности еще не подразумевали выяснения таких подробностей. Она улыбнулась:
— Я лейтенант Суиза. Майор Питак приказала мне ознакомиться с кораблем к восьми ноль-ноль двадцать седьмого числа, и, насколько я поняла, здесь должен находиться проход в склад электронных приборов.
