Жестокое убийство лорда Торнбакла повлекло за собой смену власти. Новым Спикером Большого Совета становится Хобарт Конселлайн. Стремясь укрепить свое влияние, он под предлогом медицинского обследования отстраняет от должности высшие флотские чины и окружает себя верными людьми. Омоложенные опасаются агрессии нового поколения и хотят быть уверенными, что ничто не помешает им оставаться у власти. Внутри Правящих Династий начинаются беспорядки: последователи Лепеску поднимают мятеж. По-прежнему существует внешняя угроза со стороны Доброты и Нового Техаса. В этой непростой обстановке Эсмей Суиза и Барин Серрано пытаются преодолеть сопротивление родственников и обрести счастье.
ПОСВЯЩАЕТСЯ Сюзи и Джону Ниэри в благодарность за долгую дружбу
Информационное сообщение: «Сегодня по дороге из шаттлпорта во дворец был убит Спикер Кабинета министров и Большого Совета Правящих Династий. Его близкий друг юрисконсульт Кевил Мэхоней серьезно ранен. В настоящий момент он находится в отделении реанимации, больница надежно охраняется. Во время нападения погибло трое охранников. Младшая дочь Спикера Торнбакла, ехавшая в своей машине, не пострадала. В связи с происшедшим ее личная охрана усилена…»
Кевилу снились тревожные сны, он несколько раз безуспешно пытался проснуться. Тело затекло так, словно он долгое время находился в одном положении. И еще была неотступная, но какая-то далекая боль. Перед закрытыми глазами мелькали красно-розовые смерчи. Он моргал, но это не помогало: смерчи не исчезали, только становились зеленоватыми. Звуки, которые он слышал, были такими же расплывчатыми, бесформенными и ничего не значащими, как мелькавшие перед глазами разноцветные пятна.
Кевил напрягся изо всех сил и наконец уловил чей-то голос. Но голос говорил на каком-то загадочном языке. Что такое вторичный стимулятор? А волнистая плющевидная линия? Затуманенный мозг пытался представить вытянутую в линию ветку плюща.
— …и если он жив до сих пор, нужна полная процедура омоложения…— Слова прозвучали четко и ясно.
Его обдало холодом, потом жаром. Было это результатом каких-то действий врачей или реакцией на услышанное, понять не удалось. Открыв глаза, он увидел только расплывчатые бледные пятна вокруг. Попытался раскрыть рот, но понял, что тот уже открыт и в него вставлена трубка.
— Лежите спокойно, — сказал кто-то невидимый. — Закройте глаза.
Кевил не собирался выполнять чьи бы то ни было указания. Он закусил трубку, и ее тотчас же вынули.
— Что произошло? — прохрипел он каким-то чужим голосом. Каждое слово болью отдавалось в горле.
Но едва заговорив, Кевил сам все вспомнил. Он чувствовал, как растерялись окружавшие его невидимые люди, но их ответ был уже не нужен.
Вот он вместе с Банни в машине. Лицо Банни, напряженное и суровое в течение стольких месяцев, наконец-то кажется спокойным. Они обсуждают извечные проблемы фармацевтических заводов семейства Моррелайн на Пэтчкоке, повышение цен на омоложение и стоящие за всем этим политические мотивы.
И вдруг лицо Банни исчезает в белой вспышке взрыва, а вместо него появляется какое-то пурпурно-серое месиво…
Наверное, Банни погиб. А как же еще? А он, Кевил Мэхоней, жив, по крайней мере, пока жив, потому что друг принял удар на себя.
Богопослушная Милиция Нового Техаса поклялась отомстить им. Судя по происшедшему, это были не пустые слова.
Ему нужно было знать точно, что произошло. Кто теперь у власти? Что предприняло руководство Флота? Но мысли, а вслед за ними и тело погружались в темный, леденящий туман.
Хобарт Конселлайн старался, чтобы на лице не отражались бушевавшие внутри чувства. Торжественный вид секретаря служил доказательством того, что старается он не зря. Секретарь был слишком глуп, чтобы догадаться, как начальник отреагирует на новости. Отлично.
