Морской магнитный компас имеет деления своей шкалы разных масштабов и даже имеет градуировку до одного градуса. Казалось бы что сложного. Но никто никогда не видел магнитный компас идущего в море корабля с почти недвигающейся шкалой. Так не бывает курс, показываемый магнитным компасом курс, постоянно меняется и показывает значения в лучшем случае плюс-минус несколько градусов. Если не 5-10, а то и 15 градусов.
Что это значит, если выйти в море, к примеру, на 20 часов и перестать видеть ориентиры, берега например или звезды. В самом лучшем случае курс корабля или судна можно рассчитать как среднее отклонение от нужного курса вправо влево 2–5 градусов, или ошибку в курсе 35–75 метров на каждом пройденном километре. На 150 километрах разделяющих Ахтарск и мыс Зюк, ошибка пути в идеальных условиях будет примерно от 5 до 11 километров. Будем такой пример считать как идеал движения по Азовскому морю.
Стоит только компасу начать бегать и показывать среднюю ошибку курса 10–20 градусов во время шторма, как ошибка счисления места корабля составит от 25 до 50 километров на переходе от Ахтарска до мыса Зюк (селение Челочик — Кашара).
Нормальная видимость горизонта в море составляет примерно 18 километров. Очевидно, что во время шторма даже в самых лучших условиях видимости такого не бывает.
В этом случае. Самом плохом. Можно через 20 часов с вероятностью пятьдесят на пятьдесят пройти либо мимо Керченского полуострова и пойти дальше на Запад. Пока топливо или Азовское море не кончится.
Или упереться в скалистые берега Керченского полуострова намного южнее мыса Зюк, у мыса Хрони, фактически оказаться в Северной части Керченского пролива у мыса Камыш-Бурун (будущий Керченский морской порт), и даже выйти на рейд города Керчь к мысу Эдьтиген.
Далее все естественно. Как и бывает во время даже слабого шторма. Северо-Восточный штормовой ветер бросает тихоходные суда и несамоходные баржи на скалы, где единицы выживших в ледяной воде, может быть поднимутся наверх и выживут, если их никто не встречает свинцовым дождем пулеметных очередей. Если этим несчастным жертвам кораблекрушения в ледяной воде, не окажут срочную помощь и не согреют в тепле, и прочее, и прочее, и прочее, что может спасти переохлажденного человека зимой.
Поэтому выход корабля на мерную линию, на которой корабль с разными скоростями и на разных курсах начинает ходить туда и обратно пока оба «циркуля» и главный и корабельный не скажут все, а командир корабля лично не проверит. Пока рулевой и мотористы не отработают свои действия, до автоматизма держа курс и скорость, словно по ниточке. Пока корабельный штурман не составит своих хоть черновых, но личных справочных таблиц идти в базу никак нельзя.
Наконец день подошел к концу, и корабль вернулся в море. Командующий с флагманами, направился в штаб флотилии занявшем горисполком и несколько зданий рядом. Мне же со своим экипажем пришлось заняться разбором выхода. Да слаженность экипажа «Волочаевска» пока еще далека до слаженности старого экипажа «Ударного».
Все же сдвиги в лучшую сторону есть. Сказывается уже морская практика, появившаяся за время перехода Новороссийск — Ахтарск. Дел еще ой как много, а возможностей явно мало. Ахтарск это, по сути, большая деревня в которой просто нет возможности что-то сделать под заказ. Ориентироваться можно только на свои внутренние резервы.
Нет возможностей довоенной Дунайской флотилии. Нет мирного времени и возможности использования дополнительных вспомогательных судов и людей. Нет хоть небольшого, но промышленного центра в виде города Измаил. Нельзя создать подразделение не входящее в состав корабля но числящееся за ним, в виде отдельного отряда морпехов, ведь это всего лишь временное объединение судов и небольших кораблей даже без настоящего штаба — с громким названием Азовская военная флотилия.
Есть только недавно назначенный командующий и несколько командиров штаба, только, что пришедших за Горшковым, в практически гражданское военизированное объединение мобилизованных и не мобилизованных судов нескольких пароходств.
К сожалению, добиться слаженности в работе рулевых и мотористов не получилось, а что говорить о том, что еще не отрабатывали стрельбы на ходу.
Как обычно. Нормально работающая громкоговорящая связь позволяющая командовать всеми, открыто расположенными артиллерийскими и сигнальными постами, на середине выхода вышла из строя. Далее начался настоящий бардак целеуказания флажками и голосом явно не отработаны. Привыкли артиллеристы (рогатые), что громкоговорящая вещательная связь все им прокричит на всю палубу, а как только обстановка усложнилась так сразу же все пошло вразнос и это при командующем.
Начали отрабатывать борьбу за живучесть, так всего несколько вводных, в которых некоторые матросы выходят из строя, сломали всю картину учения. Не привыкли люди в экипаже еще к взаимозаменяемости. И так многое по мелочам.
