— Ого, батенька мой, вы привезли с собой целую кучу документов, — весело начал пожилой врач с ромбами на петлицах. — Вижу и без них, что хотите стать летчиком, коль за сотни километров из-за трех слов хирурга прикатили сюда. Ну что ж, давайте показывайтесь, — сказал он и тут же приступил к осмотру.
Борис стоял ни жив ни мертв. Он понимал, что сейчас решается его судьба и от этого человека зависит, летать ему в голубых просторах или навсегда распрощаться со своей мечтой. Он не чувствовал прикосновений мягких пальцев хирурга, не слышал разговора, который вели между собой члены комиссии.
Наконец хирург выпрямил спину. Хотя осмотр и продолжался не больше пяти минут, Борис думал, что прошла целая вечность.
Лицо военного врача было серьезным.
«Неужели конец? Видно, напрасно я приезжал сюда», — подумал Борис.
— Ну что же, сынок, — начал хирург и умолк. Потом испытующе посмотрел на Пирожкова, бегло прочитал характеристику из планерного кружка, отзыв инструктора. Затем снова посмотрел на Пирожкова и только после этого произнес — Разрешаю принять в аэроклуб, — и рассмеялся. — Только уговор, учитесь там так, как и в планерном кружке учились.
От радости Борис не мог вымолвить и слова.
Видя его замешательство, врач весело добавил:
— А когда будете летчиком, не откажите в любезности — прокатите на самолете.
— Прокачу, с шиком прокачу, — ответил Борис, не скрывая своей радости.
— Ну вот, хотите учинить воздушное хулиганство. Этого я уж не терплю.
— Я сам не люблю воздушного хулиганства, а пролетим мы с вами на самой большой скорости.
— Вот это дело, — врач крепко пожал ему руку.
Так в Свердловске была окончательно решена судьба Бориса Пирожкова.
Снова потекли дни напряженной учебы. Отдыхать было некогда. Через несколько месяцев Пирожкова неожиданно вызвали к начальнику цеха. Там находился парторг Горбунов и секретарь комитета комсомола Лиза Катуль.
— Дело есть, Пирожков, — начал Горбунов. — Нашему цеху увеличили план в полтора раза. С заданием коллектив может справиться. Но в это должна включиться молодежь. Мы решили создать в нашем пролете комсомольско-молодежную бригаду. Как ты смотришь?
— Правильно, давно надо было ее организовать, — ответил Борис.
— И мы думаем включить в нее тебя, — начала Лиза Катуль. — Комсомольская организация дает тебе ответственное поручение. Решено назначить тебя…
— Бригадиром, — продолжая мысль Катуль, подытожил Горбунов.
Борис не ожидал такого исхода разговора и стал отказываться:
— Какой я бригадир. Сам еще неважно работаю. Потом учусь в аэроклубе. Мне будет трудно.
— План ты всегда перевыполняешь. Брака у тебя нет. Значит, работаешь хорошо. Бригадирство учебе не повредит. Потом ты комсомолец. Тебе партийная и комсомольская организации поручают ответственное дело. Они на тебя надеются. Будет трудно — поможем.
Так Борис Пирожков стал бригадиром комсомольско-молодежной бригады. Теперь день у него еще больше уплотнился.
Вначале дела в бригаде не ладились. В нее включили только что окончивших ФЗУ молодых фрезеровщиков. Они нередко «запарывали» детали. Приходилось кропотливо учить их, подтягивать, чтобы бригада не плелась «в хвосте». Особенно не шла работа у фрезеровщицы Лизы Бусовой. Она с большим трудом справлялась со сменным заданием, давала брак.
В обучении девушки Борис использовал такой же метод, какой применял Ермолаев. Он сначала научил Бусову правильно готовить станок к работе, подбирать инструмент, затем показал, как начинать обточку деталей, научил разбираться в чертежах — грамотно их читать. Вскоре Лизе Бусовой стало можно поручать обточку ответственных деталей.
Нередко начинающему бригадиру приходил на помощь и Ермолаев. Он помогал ему в обучении бывших фабзаучников. По его совету Борис начал проводить с членами бригады небольшие планерки, перенимать опыт у других бригад. Он стал более внимательным к людям.
Именно тогда Борису повстречалась Шура Никитина. Эта невысокая, с живым характером девушка работала тарификатором-статистом. Она часто приходила в цех. Девушка нравилась Борису, но он не решался вступить с ней в разговор, познакомиться. Только когда Шура приходила в конторку мастера, Борис сбавлял обороты станка и молча наблюдал, как она собирает сведения о работе бригад. Однажды он отважился заговорить с ней. После окончания смены стал ожидать девушку у проходной, но как только увидел ее, оробел. А затем… Затем Борис и сам не заметил, как его ноги неторопливо зашагали следом за девушкой. Такие молчаливые провожания продолжались больше месяца.
Молчание нарушила сама Шура. В один из дней, когда Борис поджидал ее около проходной, она подошла к нему.
— Ты кого ждешь, бригадир?
— Да так стою.
— Стоячая вода киснет, — весело ответила девушка. — Ты ведь меня ждешь. Об этом весь цех знает. А коль знает — так провожай смелее.
