— Я попал в воздушный поток, и планер самопроизвольно вошел в набор высоты, — начал оправдываться Борис.
— А вы помогали планеру сделать это и дважды брали ручку на себя. Не так ли?
— Да, это правда, — признался Борис.
— Вы нарушили дисциплину. А нарушение ее, невыполнение приказания в бою может привести к поражению. Сейчас вы не выполнили полетного задания. За это отстраняю вас от полетов на пять дней.
Борис растерялся. Его отстранили от полетов! Он — нарушитель дисциплины, хотя имеет только отличные оценки за каждый полет. Удар казался несправедливым. Что страшного сделал он? Ведь полет закончился хорошо, он прекрасно посадил планер. Подумаешь, поднялся чуть повыше заданной высоты! Что в этом плохого? Ведь он не растерялся, не раскис. От этих мыслей стало особенно обидно. А что скажет он сейчас своим товарищам, как объяснит причину отстранения от полетов? Самолюбие было задето очень сильно. Страшно расстроенный и недовольный, Борис медленно шел к товарищам. Курсанты окружили его.
— Ну что?
— Как дела?
— Неужели отстранили? — послышались шумные вопросы.
— Это несправедливо!
— Нет, Бориса наказали правильно, — остановив товарищей, сказал Георгий Добролюбов.
— А что он такого сделал? Молодец парень! — крикнул Димка Мордвин.
— А я считаю, что так поступать нельзя, — продолжал Георгий. — Ты только подумай, Борис, что будет, если каждый из нас начнет летать по-твоему. Это же анархия!
— Правильно, — поддержал Добролюбова Володя Сафонов. — Это просто воздушное баловство. А что если бы ты был в условиях военной обстановки? Там недисциплинированность может привести не только к невыполнению задания, но и к гибели товарищей по оружию.
Ребята оживленно зашумели. Разгорелся горячий спор. Борис стоял, опустив голову. Незаметно подошел инструктор.
— Очень хорошо, товарищи, что вас задел поступок Пирожкова. Нужно, чтобы каждый извлек из него урок для себя. Да и ты, Пирожков, тоже не вешай голову, а трезво все обдумай. Ценность советского человека состоит не только в том, что он честно трудится, но и в том, что правильно понимает свои ошибки, находит пути к их исправлению и старается, чтобы и другие не совершали подобные ошибки.
Полный тяжелых раздумий возвращался Борис домой. Этот случай явился для него хорошим уроком. Обычно дисциплинированный и собранный, он и сам скоро понял безрассудность своего поступка.
Прошло еще несколько месяцев. Успешно был окончен кружок планеристов. Начался набор курсантов в аэроклуб.
В числе рекомендованных для учебы в нем был Борис Пирожков. Вместе с ним поступали его друзья Георгий Добролюбов, Дмитрий Мордвин, Владимир Сафонов и другие.
Хотя все они были уверены, что их примут, ребята все же волновались. Их беспокоило одно — сумеют ли пройти медицинскую комиссию. Борис Пирожков сам видел, что из-за малейшего пустяка врачи выносили строгое решение: «К летной службе не годен».
Именно такие слова написаны и на листе Пирожкова. У него оказалось отличное зрение, крепкая мускулатура. Даже невропатолог, как придирчиво ни осматривал Бориса, не нашел ничего, что служило бы препятствием к поступлению в аэроклуб.
Только один хирург вынес суровое решение. Ему показалось, что у Пирожкова есть какой-то надлом в коленных суставах.
Как ни доказывал Борис, что у него нет ни надломов, ни трещин, врач был неумолим. Не изменило решения и вмешательство инструктора, который доказывал, что из Бориса Пирожкова получится отличный летчик.
На все эти доводы хирург невозмутимо отвечал:
— Медицина есть медицина. Ей лучше знать все недуги человека. Мне думается, что я правильно определил состояние коленных суставов Пирожкова. Но если вы так любите авиацию, то ведь не обязательно летать. Вы можете с успехом стать техником по самолетам.
Борис не соглашался с выводами врача. Он неотступно ходил за ним, упрашивал переосвидетельствовать его. Но все было напрасно.
Видя, как Пирожков болезненно переживает свою неудачу, инструктор кружка планеристов решил еще раз помочь своему лучшему курсанту.
— Пойдем вместе к председателю медицинской комиссии, постараемся обстоятельно поговорить с ним, доказать, что хирург ошибся в своем диагнозе, и нужно сделать новое переосвидетельствование.
Но председатель комиссии сказал инструктору:
— Заключение хирурга я отменить не имею права. Повторный осмотр Пирожкова членами нашей комиссии также не разрешен. Единственно, что я могу сделать, — это направить его на освидетельствование в вышестоящую медицинскую комиссию. Для этого нужно Пирожкову ехать в Свердловск.
Последние слова обнадежили Бориса, окрылили его, вселили надежду, что все же ему удастся поступить в аэроклуб.
— Хорошо. Готов хоть сейчас поехать в Свердловск.
— Ну что ж, получайте предписание.
Через день Борис Пирожков был в Свердловске. На стол. председателя медицинской комиссии он положил не только предписание, но и характеристику из кружка планеристов, отзыв инструктора, где говорилось об его успехах в летном деле.
