Паслава не ждет вопроса Кирендаль. Он подается вперед, кладет свои тощие как у скелета ладони на стол, по обе стороны от кружки с пивом, а свет стоящей на столе лампы заливает черными тенями его впалые щеки.
– Он прав. При двадцати тысячах свидетелей никто не поверит, если Ма’элКот станет что-то отрицать или оправдываться. Это подорвет моральный дух армии, а без армии нельзя поддерживать порядок ни в стране, ни в городе, а значит, Империя станет легкой добычей любого, кто приготовится ее схватить.
Они переглядываются, и жадность вспыхивает в глазах всех троих. Мы сидим в гостиной Кирендаль, где воздух сперт, как в могиле; огонек в лампе даже не колышется, точно вырезанный из светящегося стекла. Мое фальшивое спокойствие сделало свое дело, деланая уверенность заразила и их – они начинают верить, будто Ма’элКота можно скинуть, а стоит им представить, как это можно сделать, и они непременно захотят попробовать.
О мятежах можно уже не беспокоиться – они идут своим ходом и будут идти дальше. А когда армия все же сомнет их железной пятой и главных зачинщиков арестуют, то среди них не окажется ни одного Подданного. Сейчас главное в другом: внутренним взором эти трое уже увидели Империю без Ма’элКота, армию – без генералов, Анхану – без закона.
И эта мысль притягивает их необоримо – так сила гравитации притягивает все предметы к земле, а сильное течение затягивает пловца под воду. Вот мы, четверо, сидим за самым обычным столом, из угла смотрит на нас икона Ма’элКота и не знает, что мы могли бы разрушить Империю. Я уже вижу эту жажду в их глазах: повинуясь этой жажде, малыш сломает новую игрушку, не дожидаясь, когда закончится день рождения; эта жажда заставляет людей в трущобах Темпа бунтовать, поджигать свои дома и плясать вокруг бушующего пламени; эта жажда толкает армии победителей на грабежи и убийства.
Иногда мы разрушаем просто потому, что можем. Ведь если разобраться, именно разрушение дает ни с чем не сравнимое удовольствие, которое нельзя обрести ни в чем ином.
В общем, поймите меня правильно. Я вовсе не осуждаю эту жажду.
Больше того, я на нее рассчитываю.
Величество подается вперед, чтобы вставить свое слово.
– Тогда зачем вообще впутывать в это дело армию? – спрашивает он. – Когда начнутся бои и нам надо будет удержать город, каждая пара рук будет на счету. Так зачем нам заранее рисковать всеми Рыцарями и доброй половиной Подданных?
Я решаю сохранять таинственность:
– Больше хаоса – больше шансов.
Но его не так-то легко сбить с мысли.
– Каких шансов?
Каждый раз, когда природный прагматизм величества поднимает голову, я прибегаю к одному и тому же способу – к припрятанной в моем рукаве козырной карте, которая делает свое дело неизменно: я играю на его слабостях. Вот и теперь я говорю:
– Я же тебе объясняю, мне надо спасти Паллас Рил.
Его глаза еле заметно стекленеют, значит чары еще действуют, хотя и слабее, чем раньше.
– Но как?
– Пока не могу сказать.
– Почему?
– Не могу, и все. – На самом деле просто потому, что не хочу давать никаких намеков своим зрителям. – Переполох даст мне уменьшенную версию мятежа, сконцентрированного в одном месте, а не рассеянного по городу. Мне надо, чтобы Котам и констеблям было чем заняться, кроме меня, пока я спасаю Паллас. Все остальное – ваша забота. Хотите революцию? Пожалуйста, устраивайте, и за труды получите целую Империю.
Он моргает:
– Коты…
– Нет, без них не обойтись, – твердо говорю я. – Нам надо, чтобы они все были в одном месте, у нас под присмотром.
– И ждали нас.
– Разумеется. Только они будут ждать небольшую команду отборных бойцов. А получат всех Рыцарей Арго, то есть целую орду. Да вы их там похороните.
– Да уж, похороним, под грудой собственных тел, – ворчит величество.
– Нет, Коты должны быть обязательно, – решительно заявляю я. – Они – лучшие бойцы во всей армии, причем ценные не только в рукопашном бою, но и для выполнения небольших тактических задач. Их все боятся; они могут вести вперед целую армию на одном лишь страхе. Им все боятся перечить.
– В том числе и я, – мрачно говорит величество.
– С другой стороны, они могут вообще не драться.
Величество мотает головой:
– Плохо ты их знаешь. Даже история с Ма’элКотом не остудит их боевого пыла; Берн приучил их считать себя сверхчеловеками.
Я обращаюсь к Чародею:
– Ты ведь мастер контролировать толпу или нет? Так завари какую-нибудь магическую кашу, которая отобьет у них желание драться.
– Теоретически это возможно, – медленно говорит Паслава. – Но практически – где я возьму столько энергии, чтобы выискать их в толпе поодиночке и повлиять на их настроение, особенно если Ма’элКот пронюхает, что я затеваю?
Я усмехаюсь:
– А сколько энергии тебе нужно?
