Так король повязан с Котами? Права была Кайрендал…
— Да? — холодно произношу я.
Однако она знает меня слишком хорошо; ее запал как ветром сдувает, она устало говорит:
— Не делай этого, Кейн. Он мне нужен, ясно? Теперь со своего места я вижу, что под ее покрасневшими глазами лежат тени. Щеки запали, зато глаза кажутся еще больше и ярче. Она так истощена, что едва видит, и желание спорить у меня мгновенно улетучивается.
— Когда ты спала последний раз? Она сердито встряхивает головой.
— Я урывала по нескольку часов. Завтра утром буду готова вывозить токали. После этого у меня будет уйма времени на сон. — Она слегка успокаивается. — Тебе сон тоже не помешал бы.
Я смотрю на Ламорака: он недоверчиво хмурится — точь-в-точь как я. Мы начинаем говорить одновременно, не веря, что она действительно имеет в виду то, что сказала. Вывозить токали? Завтра? Да она что, с ума сошла?
— Перестаньте. — Пэллес снимает свой плащ, сворачивает его и садится, как на подушку. — Вы сказали, что меня не было на связи четыре дня, так?
— Так… — неохотно подтверждаю я; не хочется давать ей ни малейшей зацепки.
— Значит, даже с очень большой погрешностью у меня остается минимум двадцать четыре часа. Этого мне хватит, чтобы вывести их из города и отправить вниз по побережью.
— У тебя чересчур мало времени, — с сомнением говорит Ламорак.
— Слишком мало, — поддерживаю его я. — Даже сейчас. Вдруг что-нибудь не заладится? Вдруг тебя поймают? Что, если ты принадлежишь к той одной миллионной процента, которая, согласно статистике, может протянуть здесь меньше минимума. Ты что, не помнишь… — этих слов я не могу произнести, — что… это… сделает с тобой? Что будет, когда все вокруг начнет расплываться? Сколько времени ты сможешь оставаться в сознании?
Я развожу руками, стараясь подобрать слова, способные выразить тот ужас, который пронзает меня.
— Сколько у тебя будет времени на то, чтобы закричать?
— Здесь тридцать шесть человек, — терпеливо говорит она, в ее голосе слышна спокойная уверенность: «Я уже все решила, так что не трать время». — Это все невинные люди, они погибнут без моей помощи.
— Прекрасно. Спасай их. Но спасай их, будучи на связи. Черт, да тебе за это деньги платят!
— Думаешь, я делаю это ради денег? На мгновение в ее глазах вспыхивает новый гнев, она уже готова к новой перепалке — однако остается спокойной.
— Кейн, ты должен знать меня лучше. — Она с досадой разводит руками. — Не знаю, смогу ли я сделать это — вернуться сюда, оставаясь на связи. Виновато заклинание, да? Ну, Вечное Забвение?
— Там думают именно так.
— Я могу прервать его для одного человека за один раз, Для этого я прикасаюсь к нему и говорю, что он знает меня. Так я только что поступила с Таланн. Но до кого мне дотронуться, чтобы вернуться на связь?
«До меня! — кричит в моем мозгу первобытный человек. — Коснись меня!» Но это всего лишь мечты.
— Сними чары, — говорю я. — Нарушь проклятое заклинание, и чем скорее, тем лучше. Никто не знает, сколько времени у тебя осталось.
Она качает головой.
— Не могу. Сейчас меня спасает только Вечное Забвение. Оно скрывает то, что я тяну Силу, позволяет мне свободно проходить в Плаще мимо лучших магов планеты. К тому же Берн знает меня и уверен, что я Саймон Клоунс. Если я нарушу заклятие, он и Ма'элКот тут же сообразят, кого ищут. Как ты думаешь, сколько я смогу скрываться от Ма'элКота, если он будет знать, кто я такая?
— Дольше, чем проживешь, если не снимешь с себя чары!
— Но на карте больше, чем моя жизнь, — спокойно замечает она.
— А что, если они сумеют противостоять заклинанию? Ма'элКот ведь не просто умен, он гениален. Думаешь, он никогда не найдет действенной защиты? А потом ты будешь ожидать, что тебя защитит Вечное Забвение…
— Это меня не волнует. — Она встряхивает головой. — Человек, написавший заклинание, изобрел едва ли не самую действенную защиту против него. Сейчас он здесь, в подвале. Вряд ли он собирается продавать свое изобретение Ма'элКоту.
— Защиту? — переспрашивает Ламорак. У него на лице застывает любопытство. — Какую такую защиту?
— Серебряную сеть, в таких вся его семья скрылась от ищеек, — отвечает Пэллес. — Помнишь, сразу перед…
— Помню, — прерываю я. — Знаешь что? Этому изобретению в обед сто лет, и оно уже есть у Ма'элКота.
Аркадейл, чтоб ему сдохнуть, был в целом костюме из серебряной сетки, когда мучил Ламорака. Расскажи ей.
Ламорак смущенно смотрит на Пэллес — вероятно, ему не хочется лишний раз вспоминать о Театре правды.
— Это так, — подтверждает он. — И я ничего не мог сделать.
Она угрюмо кивает, глядя прямо перед собой на что-то незримое.
— Ничего удивительного. Изредка Коннос работал на правительство.
В горле у меня клокочет, словно я глотнул кислоты.
— В любом случае — тебе это не на руку.
— Они все еще не сумели увязать это вместе, — объясняет Пэллес. — Они не понимают, что сеть может служить защитой. Для того чтобы понять, им понадобится еще какое-то время. А мне нужно всего двадцать четыре часа. Стоит рискнуть.
— Ты что, с ума сошла?
— Токали… — говорит она.
— Плевать я хотел на токали!..
