— Могу поспорить, что тебе нет дела до великого множества вещей, — заметила Пэллес. Капитан пожал плечами.
— Если это намек на мои манеры, то я исправлюсь.
— Спорим, что ты не знаешь, почему рисунок двухнедельной давности до сих пор цел,
— Проиграешь, подружка, — проворчал капитан. — Я тут возил барона Тиллиоу из Оклиана, ну, и всю его семейку, еще пятнадцать лет назад, когда жизнь была получше. Он был хорошим человеком, а вовсе никаким не актиром, что бы там император ни говорил. То есть я, конечно, не против императора, просто кто-то ему врет и подставляет невинных людей под топор. А по мне, так пусть лучше Саймон Клоунс их уведет, чем Королевские Глаза прикончат. А это… — он вытянул руку и дотронулся до рожицы, — это мне на память. Просто так.
Пэллес вытянула руку, между большим и указательным пальцами блеснула золотая монета. Она щелкнула пальцами — появилась еще одна, новый щелчок — и монет было уже три штуки. На солнце они сверкали, словно огоньки.
Капитан смотрел на ее руки, еще когда появилась первая монета; к тому времени как их стало три, он силился не распахнуть рот.
— Купи на это еды. На неделю — для сорока человек. Не покупай все в одном месте. На остаток найми команду. Сдачу оставь себе за труды.
— Я… это…
Щелчок — монет уже четыре.
— У этой милой семейки есть родственники ниже по течению. Целых сорок родичей — по одному за каждого из моих друзей, которые поплывут на твоей барже и живыми-здоровыми достигнут Тиннары. Ну, и еще несколько монет сверх того. Как благодарность за верную службу,
Капитан яростно потер лицо ладонями.
— Это… ну… дело нелегкое. Может, кое-какая сумма авансом меня и успокоит…
— Придется тебе поверить мне на слово, — покачала головой Пэллес. — Нам необходимо доверять друг другу. Если я не вернусь с деньгами, по Тиннаре будут слоняться сорок аристократов, за любого Глаз или армейский командир легко даст по ноблю.
— Да-а… сорок ройялов… — пробормотал капитан. — Нам со старухой хватит… Команду найму приличную…
— Ну, тогда по рукам, — сказала Шенна, вручая ему четыре ройяла.
— По рукам, — согласился капитан и вслед за чародейкой вылез из трюма на жаркое полуденное солнце. — Дай мне пару дней, чтобы нанять команду и купить еду, а послезавтра после полудня приводи своих друзей. Тогда к закату мы будем уже на несколько миль ниже по течению.
Капитан провел Пэллес до причала и, предложив ей руку, помог сойти с баржи.
— А ты… — его голос понизился до неуверенного шепота, а глаза забегали по сторонам, проверяя, не следит ли кто за ним, — ты что, работаешь на Клоунса? Он что, правда существует?
— Правда, — подтвердила она, — существует.
— Он что, правда хочет свергнуть Ма'элКота, как все говорят?
— Нет, совсем не хочет, — серьезно ответила она. — Он только пытается спасти чьи-то жизни. Эти люди не актиры, капитан. Это просто невинные люди, которым надо бежать из Империи, не то они будут убиты Ма'элКотом, который их недолюбливает.
— Ну, ежели так… — Капитан отнял руку, посмотрел себе под ноги, а потом сплюнул в стоячую коричневую воду Великого Шамбайгена. — Тогда удачи Клоунсу. И тебе удачи, леди.
Пэллес выдавила улыбку и коснулась плеча капитана.
— Мы благодарны тебе. Жди меня через два дня.
Она пошла по набережной, мимо сталелитейных заводов и длинных рядов складов, в которых хранились товары со всей Империи.
Это будет нетрудно; в Оболочке капитана она не увидела оттенков предательства, и, хотя ей никогда не приходилось переправлять такое количество жертв, Пэллес была спокойна.
Заклинание Конноса удалось на славу — она могла спрятать тридцать шесть токали в трюме и раскинуть над всеми Плащ. Любой подозрительный анханец, будь он даже магом, увидит только грязную воду да изъеденное дерево, а заклинание Забвения не даст воображаемому подозрительному типу связать волнение в Силе с Плащом. Чтобы заклинание сработало, Пэллес придется самой ехать с беженцами до побережья, укрывая их во время прохождения мимо пошлинных пристаней.
Впрочем, пока все было просто. Главное, она могла совершить задуманное, могла в одиночку вывезти беженцев из Империи, а те жадные ублюдки в отделе планирования Студии пусть грызут локти.
Но когда все закончится и она вернется на Землю, необходимо будет убедить Хэри исчезнуть из ее жизни. Он утверждал, что вполне можно обойтись без формального развода; она же считала, что это глупо, так как лишь продлило бы их боль, — похоже на некий импровизированный вариант «Смерти Тысячи Ножей». Ей следовало сразу поверить своим предчувствиям и разорвать отношения окончательно, как срывают с раны повязку.
Или — отсекают конечность.
Боль, возникавшая где-то внутри, когда она думала о том, что Хэри ищет ее, пока она готовит бегство и затем отправится вниз по реке, была именно такой. Когда-то часть ее жизни была связана с жизнью Хэри; теперь эта часть отрезана. Эти приступы боли — всего лишь последствия ампутации.
