Синод хранителей являлся тайной организацией, состоявшей из собратьев Сэйзеда. Они руководили народом Терриса на протяжении веков, незаметно оберегая ферухимию, которую Вседержитель стремился уничтожить, отсекая пораженные ею наследственные линии.
— Господин Главный хранитель, — подал голос Ведлью, самый старший из всех.
— Да, мастер Ведлью?
— Вы не носите медную метапамять.
Сэйзед опустил глаза. Он и не сообразил, что отсутствие металлических наручей будет заметным под его одеждой.
— Они в моем мешке.
— Мне это кажется странным, — сказал Ведлью. — Вы столь усердно трудились во времена Вседержителя, носили метапамять тайно, хоть это и было опасно. А теперь, когда можно больше не прятаться, прячете ее в мешке.
— Я не тот человек, которым вы хотели бы меня видеть, — покачал головой Сэйзед. — Я не могу им стать сейчас.
— Вы хранитель.
— Я был самым последним из них. Я бунтарь и изгнанник. Они отвергли меня. Покидая Тафингдвен в последний раз, я уходил опозоренным. Люди проклинали меня.
— Теперь они вас благословляют, мастер Сэйзед.
— Я не заслуживаю их благословений.
— Заслуживаете или нет, но вы все, что у нас осталось.
— Значит, мы еще более жалки, чем кажется.
В комнате стало тихо.
— Есть еще одна причина, по которой я пришел сюда, мастер Ведлью, — первым нарушил молчание Сэйзед. — Скажите, не умирал ли кто-нибудь в последнее время… при загадочных обстоятельствах?
— Что вы имеете в виду? — уточнил пожилой террисиец.
— Смерть в тумане, — пояснил Сэйзед. — Человек просто выходит из дома днем, когда уже спустился туман, и умирает.
— Это сказки скаа. — В голосе говорившего послышалась ирония. — В тумане нет никакой опасности.
— Без сомнения, — осторожно проговорил Сэйзед. — Вы посылаете людей работать в ранние часы, когда туман еще не рассеялся?
— Ну разумеется, — ответил террисиец, что был помоложе. — Было бы глупо бездельничать столько времени.
Сэйзед почувствовал, как в нем оживилось любопытство. Оказывается, террисийцам не страшен дневной туман. Интересно, с чем это связано?
Хранитель попытался найти в себе душевные силы, чтобы как следует обдумать услышанное, но взамен ощутил предательскую апатию. Захотелось спрятаться где-нибудь, где не пришлось бы решать проблемы всего мира или даже разбираться с собственным кризисом веры.
Он был готов это сделать. Но все же маленькая искра — отблеск того, прежнего Сэйзеда — горела внутри. По крайней мере, он мог продолжить свое научное исследование и сделать то, что поручили ему Эленд и Вин. Хранитель способен на большее, и такое решение уж точно не устраивало умоляюще глядевших на него террисийцев.
Но пока что Сэйзед не мог предложить им ничего другого. Остаться в Ямах означало сдаться, и он это знал. Необходимо было двигаться вперед, действовать.
— Простите, — сказал он, откладывая журнал. — Но другого выхода нет.
В восточных землях, возле песчаных пустошей, в лачуге скаа упал на пол мальчишка. Это произошло за много лет до Крушения, и Вседержитель еще был жив. Мальчик — обычный грязный оборванец, как и большинство детей-скаа в Последней империи. Слишком маленький, чтобы отправиться в шахты, он бегал по пыльным улицам вместе со стайками других ребятишек.
И вот сейчас, спустя десять лет, Призрак глядел на этого мальчика. В каком-то смысле он понимал, что бредит: лихорадка, вызванная ранениями, заставляла то и дело терять сознание, погружаясь в воспоминания. Призрак не сопротивлялся. Просто не хватало сил, чтобы сохранять ясный ум.
