Ненаш с самого рождения не оправдал надежд своей семьи, но, к счастью, остался жив. Казалось бы, подрастай, собирай манатки и отправляйся в прекрасное далёко, которое так манит. Но младший брат уже хватается за рукава и просится с ним. Вот только незадача – одному всё равно придётся остаться.
Под бесконечным небом, в объятиях морских волн, скрывался остров, окутанный туманами, словно магической аурой. Северные берега его украшали скалистые обрывы, над которыми гордо возвышался горный хребет, укутанный снежной вуалью. На юге, морские ветра, словно необузданные скакуны, мчались с золотых пляжей Межевого моря через бескрайние степные просторы, срывая лепестки цветов и несущие их в дар к берегам загадочного моря Дев. Остров, как будто по негласному соглашению, делился на две части изумрудным поясом лесов, затерянных меж горных вершин и зелёных лугов.
Как бы следуя заветам самой природы острова, его населяли два различных народа. Диды, обосновавшиеся в лесных чащах и среди скал, строили храмы, крепости и города, живя годами в непоколебимой вере в богов и своего князя. Несмотря на то, что князь не был богом, он вёл свой род от Хо – небесного светила, владыки дня и судеб, великого воина. Их величайшей гордостью был Хоград – город, названный в честь величайшего из богов. Город, который из года в год стремился выше к небесам, днём и ночью переливаясь золотом и медью от мастерски созданных щитов, расставленных по его извилистым улицам.
Ойцы, отвергнув лживое, по их мнению, родство с князем, нашли свою веру в божественном свете и, как кочевники, следовали за ним по южным просторам, поклоняясь рассветам и закатам. Они определяли по звёздам, что принесёт завтра, и искали знамения на водной глади. Их редкие предсказания передавались из поколения в поколение как священные наставления. Лидеры среди них выбирались через испытания силы и мужества.
Так, вечно колеблясь между союзом и раздором, миром и конфликтом, никогда не уступая друг другу в силе, они втягивали остров и своих же людей в бесконечные сражения и набеги, в бессмысленных попытках доказать свою правоту.
Огромные страдания выпали на долю дидских городов, стоявших как неприступная граница, живой щит против внезапных нападений вражин. По княжьему велению, их жители ступали под дикие ойцкие ветра, пронизанные стрелами, и падали бездыханными на землю вместе с конями.
Божьей шуткой ли, но остановилось кровопролитие князем Военегом, кому по имени было велено наслаждаться боем, и тогдашним ханом Клычом, нареченным мечом что несет гибель дидам.
Чудом нашли путь к соглашению, обещая не нарушать границы друг друга. Чтобы укрепить этот мирный договор, князь за правление свое поручил Хоградским мастерам следующее: русло реки, что дугой на степь уходила, сменить и перед кромкой леса пустить. Управились за семь лет, а как закончили Рубежкой её и прозвали. За ручкой паутиной пустили рвов на версту, да так что ни один ойец, ни пеший ни конный, пройти не смог бы. Города у границы, наконец, смогли вздохнуть свободно, очистив свои улицы от пепла войн.
Эти перемены принесли князю новое имя – Всесвет Мирный. Однако воеводы, чьи доходы уменьшились из-за прекращения конфликтов, презрительно добавляли за именем князя слово "дюже" и замышляли тайные интриги, приводящие к стычкам на границах. Но эти схватки больше напоминали лай охранной собаки за забором, чем настоящие битвы.
Поколение, израненное жестокостью прошлых сражений, даже под таким покровом мира, ещё долгие годы спало настороже, прислушиваясь к каждому шороху за окном. Седина покрывала волосы тех, кто когда-то был молод, а управленцы городов сменялись своими наследниками. Страхи прошлого постепенно уходили, уступая место новой жизни.
* * *
Боревич стоял на вырубленной поляне в лесу, прямо перед расчищенным спуском к реке. Место было обнесено частоколом со всех сторон, включая ворота, ведущие в сторону Хограда. К Рубежке он обращался сторожевой вышкой, подле которой подружкой выглядывала вежа посаднических хоро Эти хоромы, построенные в два яруса, были настолько просторны, что их крыши служили укрытием для городских собраний во время непогоды, вмещая около ста человек. Гурьбой, по другую сторону от башен, как будто внимательно слушая, располагались разнообразные жилые домишки. Некоторые были побольше, другие поменьше, но все они украшены резными, аккуратно окрашенными ставням и металлическими пластинками, покачивающимися по углам крыш. Меж всех выделялись кузня, что дымила поодаль, с левой стороны от городских ворот, и дом знахарок по правой. В последнем происходило всякое: от лечения и родов до прощаний. Дом также служил приютом для сирот и одиноких стариков. Кроме того, там обучали грамоте и знахарству. Позже к нему даже пристроили каменный восьмерик в знак почитания, украсив его разноцветными стеклянными вставками. Эта затея настолько пришлась по душе местным жителям, что святыня стала популярным местом для вечерних встреч и обмена новостями.
