В конце же своей речи Вирт извинился за то, что передал статус модератора на её неофициальном сайте своему знакомому, но уверял, что он достойный человек и никогда не допустит появления там фанатского творчества неподобающего содержания. На этих словах Анька окончательно зависла, так что пришлось её перезагружать, отпаивая чаем. Но гостя она восприняла вполне благосклонно и даже подписала ему автограф. Ну а я, в свою очередь, не стал его палить с отфотошопленным откровенным плакатом со своей невестой, который какое-то время висел рядом с его рабочим местом. Вероятно, он убрал его из мужской солидарности, когда разгадал мой секрет. Во всяком случае, мне хочется в это верить.
– То есть, после Площади, ты ещё и к Вирту заглянул? – Уточнила Анна.
– Ага.
– И как он? Оправился? Ну… и вообще?
– Цветёт и пахнет, – хмыкнул я.
***
После пожара в подвале Вирта стало просторнее и светлее. Он уже не напоминал запасники какого-нибудь музея, теперь стеллажи с уцелевшими «экспонатами» грудились вдоль стен. Да и коллекция существенно сократилась, всё же большая её часть оказалась из пластика и расплавилась в огне, покрыв пол коркой, которую впоследствии пришлось раскалывать и отскребать. Зато у друга появилось свободное пространство для занятий. Причём не только медитациями, но и физических, ведь без более-менее крепкого тела даже простейшие фокусы могут обернуться против того, кто их использует. Какой толк от Барьера, если ты не способен устоять на ногах даже после слабенького толчка?
Когда я расписывал Вирту преимущества своей системы, необходимость развиваться в том числе и физически чуть было не отбила у него всё желание, однако альтернативу он в полной мере прочувствовал на себе, и напоминание о ней сделало своё дело, заставив его если и не выкладываться на полную, то хотя бы не забрасывать это дело. Всё же осознавать себя слабым ему категорически не понравилось.
Впрочем, я тоже не сидел всё это время сложа руки, и усваивал то, что оставил после себя Гофман. Чисто теоретически, конечно, и чтиво это оказалось на редкость увлекательным. Оно сулило начинающему демонологу бесконечное могущество и невероятные перспективы. Неудивительно, что Вирт повёлся на всю эту мишуру. Однако стоило окинуть его писанину более-менее опытным взглядом, и то тут, то там начинали проявляться подводные камни.
Прямым текстом о этом не писалось, но если постоянно держать в уме, что для всего требуется энергия, то многое видится уже совсем под иным углом. А невинные на первый взгляд ритуалы быстро обретают свою завершённость, стоит лишь добавить в них всего один элемент – жертвоприношение. Не знаю, практиковал ли это Гофман, или ему за глаза хватало энергии, выкачиваемой из Искажений, но даже если отбросить моральную сторону вопроса, демонология являлась настолько опасной школой, насколько я себе это и представлял.
И теперь всегда, стоило мне оказаться в гостях у Вирта, я уделял его ауре особое внимание. В конце концов, запретный плод сладок, а у меня не было уверенности, что он удалил все копии записей. Так что тренировки стали для него ещё и испытанием: не смалодушничает ли друг, решив вернуться к опасным, но таким на первый взгляд доступным знаниям? И пока что я был более чем доволен увиденным, не обнаружив никаких настораживающих признаков, замеченных мной после его неудачного опыта.
– Ну как, есть новости? – Поинтересовался я, подойдя к его новому рабочему место, которое было почти такое же, как старое, с тремя мониторами и несколькими заметно жужжащими системными блоками, но имелись у меня подозрения, что начинка у всего этого теперь намного более продвинутая.
Вирт, не ответил, даже не оглянулся, так и продолжив залипать в один из экранов. Заглянув ему через плечо, я скривился – в окне крутилось видео с какого-то места преступления, причём не замазанное цензурой, так что можно было отлично разглядеть, как сотрудники милиции ходят по мрачному, заваленному мёртвыми телами помещению. И все тела пребывали в полуразобранном состоянии, с отсутствующими конечностями, внутренними органами, а в некоторых случаях и кожным покровом. Кроме человеческих останков, в этой ужасающей свалке мёртвой плоти угадывались туши животных, а также части, явно принадлежащие Извергам. Это убежище маньяка-вивисектора являлось крайне отталкивающим зрелищем. Хуже, чем смотреть на него со стороны, было лишь присутствовать там лично.
– Вирт? – Я дотронулся до плеча друга, на что тот резко вскочил, пробулькал «Я щас!» и умчался за уцелевшие стеллажи, где находилась неприметная дверка, ведущая в туалет и ванную комнату.
