— Как скажите. Наша контора сейчас расследует дело об избиении одной из девушек, которая работает возле пристани. Вам доложили?
— Я в курсе.
— Так вот. Лейтенант Волков, это наш сотрудник, который курирует вопросы соблюдения правопорядка в сфере платной любви…
— Наслышан. Ваши менты узнали, что у избитой проститутки был СПИД, обмочили брюки до колен, и теперь требуют у всех наших телок, работающих у пристани, справку об отсутствии у них СПИДа. Промахнуться боятся, Акелы в погонах. Заразиться невзначай. Отрывают девушек от работы, создают очереди в городской больнице, нарушают права любящего за деньги человека. Как депутат, я вынужден буду поставить вопрос ребром.
— Поставьте. Но, не забудьте при этом и на национальные клавиши надавить, у вас это получается к месту и очень трогательно. Но сегодня я к вам пришел поговорить не о большой политике. По моим сведениям, Шпале и не доложили, что кто-то там СПИДом заразился, а сами приехали разбираться. А теперь представьте себе, что приходит к вам, к примеру, тот же Шпала, и говорит: «Олигарх, твоя телка заразила братана СПИДом. За сексуальный беспредел надо бы ответ держать, помочь братану материально». Признайтесь, в этих словах есть логика. Лейтенант Волков беседовал по этому поводу с вашим смотрящим за девочками возле пристани. Но разговор не получился. Я же считаю этот вопрос настолько серьезным, что решил с вами побеседовать. Мне кажется, здесь необходимо найти какой-то разумный выход и не доводить ситуацию до ненужных эксцессов. Избиение той девушки братанами Шпалы — это только первая ласточка.
— На кого вы наехать собрались, на князя Дрочеслава? Ничего вам не удастся с ним сделать. Князя Дрочеслава у нас возле пристани все боятся, кто ему может указывать? Он со мной иногда такое делал, что у меня при одном воспоминании от отвращенья сводит зубы. А что сделаешь? Фекалии атакуют — терпеть надо.
— Как «что сделаешь?». Да сегодня же на нары у меня пойдет твой князь Дрочеслав.
— Это почему же?
— Это потому же, что он с подругой Олигарха, с тобой, то есть, такое делал. А понятия требуют от конкретного братана за обиду своей подруги спрашивать по всей строгости. Репутация, это вещь такая, что на нее можно годы работать, а испортить ее в миг можно.
— Как воздух?
— Что-то вроде этого. Нет у друга твоего, Анечка, выхода другого, как Дрочеслава этого мне отдать, иначе реноме блатное его уронится. Я верно излагаю, гражданин Олигарх?
— Будь моя воля, я, за тебя, рыжая, прямо сейчас возле пристани и кончил бы его.
— А вот этого не надо, гражданин Олигарх. А то выбитая вами челюсть не выдержит суровых испытаний пеницитарными условиями. А так он уйдет по этапу и вернется весь в шрамах и с медалью «За героизм на лесосплаве». Годков через восемь.
— Ладно, не буду мараться. Позвоню завтра Капитану, пусть оприходует Славадроча. Он хоть девочек и держит в рабочем состоянии, с возложенным на него функциями справляется, а фишка ему выпала под конвоем ходить. Накрылся князь Дрочеслав медной посудиной. Какое-то время он бодро ставил окружающих раком, орошал теплой спермой все, что шевелиться, и народ рукоплескал. А теперь, вишь ты. От судьбы не уйдешь.
— Он из меня безропотную рабыню уже сделал. Послушного морального урода. Я уже переживаю за состояния психического здоровья моего сатрапа Пилюлькина.
— Таких уродов, как ты редко и на журнальной обложке увидишь. Рядом с тобой любой с ума сойдет.
— Нет, вы послушайте, пожилой следователь. Я и Аптекарь, как приличные люди, участвуем в оргии. Как обычно все снимается на кинокамеру и после трудового дня идет разбор полетов. И вот на экране телевизора появляется невинная сцена. Я сижу, чуть ли не одетая, на краю бассейна и застенчиво пальчиком правой ноги рисую по воде. В моей руке бокал энергетического напитка под названием «Red Bull». Казалось бы, что может быть невиннее. Тружусь, в поте личика дивной красоты. Обстановка строго рабочая: играет музыка, щебечут в ушко поклонники, ничто не предвещает цунами или извержения вулкана. Все наложенные на меня Аптекарем запреты строжайшим образом выполняю, волноваться, казалось бы, нечего. Вдруг вижу, по лицу Пилюлькина пробегает судорога. Не предвещающим ничего хорошего голосом он требует принести плетку…
— Дело, конечно, твое, Аптекарь, но ударить плеткой женщину, которая от тебя беременная… От Ногтя не заразился, что ли?
— Он меня еще ни разу так и не ударил. Но педагогическим приемом «Где моя кожаная плетка?» он пользуется. Так вот. Приношу я ему плетку, которая даже в упаковке такой красивой, с инструкцией на английском и арабском, как пользоваться, и спрашиваю так застенчиво: «А не сдурел ли мой повелитель окончательно?». На что слышу, что энергетические напитки, оказывается, мне пить запрещено категорически. И это при том, что, к примеру, прием на грудь алкоголь мой Пилюлькин не возбраняет.
— Либерал потому что.
— Угу, Нерон IV. Чем ему энергетические напитки не угодили — категорически не пониманию!
